Девятая рота. Дембельский альбом
Шрифт:
— Давай, Воробей! — отчаянно закричал Лютый. — Давай! Сюда!
Поняв, что ему не добраться до своих, Воробей прислонился спиной к скале, которая отделяла его от арабов и заплакал от бессилия. «Черные аисты» приближались к попавшему в западню десантнику. Воробьев по-прежнему, не оглядываясь, смотрел на ребят. Он спиной почувствовал приближение врага. Медленно отнял от груди дрожащую руку с зажатой в ней гранатой. Вырвал чеку, отпустил рычаг.
— Мужики! А-а-а-а!
Раздался взрыв. Воробья разнесло
Последняя фотокарточка Воробушка лежала теперь на столе перед Лютым. И на снимке он улыбался так, как будто хотел наулыбаться на всю оставшуюся жизнь, будто знал, что эта его улыбка будет последней. Олег вспомнил, что обещал Володьке познакомиться с его девчонкой.
— Олега! — позвал Пахомыч. — Ты не обижайся на меня, дурака. Ты вот что, одну водяру кончай глушить, закусывай. На вот, заешь. — Старик подвинул к нему краюху ржаного хлеба и разрезанную напополам вареную картофелину.
— А ну-ка, дед, погоди.
Олег заметил выдавленные на гладкой поверхности снимка буквы и перевернул его. На обратной стороне был написан Володиным почерком телефон и адрес: «Город Красноярск, улица Бережковая, дом 14, квартира 71. Оля».
Елы-палы! Это же координаты Оли, девушки Воробья! Лютый вспомнил, что видел ее мельком на проводах в армию. Конечно, ему тогда было не до девушки Воробья. Так, размытое пятно в памяти осталось. Она ведь даже не знает, как погиб Володька, каким он стал — совсем другим человеком. И погиб как герой…
— Так, Пахомыч, — Олег резко вскочил из-за стола. — Мне надо срочно позвонить.
— Так у коменданта на первом этаже телефон. Поднеси стаканчик ему и звони, сколько хочешь. Водка не только болезнь, а еще и универсальная валюта.
Уже через минуту Лютый набирал нужный телефонный номер. Комендант опрокинул в себя стакан, хукнул, занюхал рукавом дозу и в одно мгновение подобрел. Пока Олег общался с невидимым абонентом, он изучал парня сентиментальным взглядом и еле сдерживался, чтобы не вступить в оказавшийся трудным и нервным разговор.
— Але! Але, здравствуйте! — нетерпеливо крикнул Лютый в трубку, когда на другом конце провода послышался мелодичный женский голос. — Олю можно?
— Олю? — удивленно и даже растерянно спросила на том конце провода девушка.
— Да-да! Олю!
— Я слушаю. Кто вы?
— Оля! Я — Лютый! Тьфу ты, черт! Олег Лютаев! Я служил в Афганистане вместе…
— Извините, вы ошиблись номером.
— Подождите! Как же ошибся номером? У меня этот телефон от Володи Воробьева!
— Не звоните сюда больше…
— Оля… — умоляющим тоном проговорил Лютаев. — Вы же любили Володю… Давайте встретимся, мне нужно вам рассказать…
— Не звоните сюда… — Она бросила трубку.
Лютый еще несколько
— Ну, что, дозвонился? — поинтересовался сидевший за столом комендант общежития.
Лютаев посмотрел на него пустым взглядом и спросил:
— Кому?
— Ненормальный ты какой-то, парень, — сходу поставил ему свой диагноз комендант. — Лечиться надо…
— Сам урод, — машинально ответил Лютый, повернулся и пошел прочь.
Придя в себя, он сообразил, что нужно делать. Бегом вылетел на улицу и прыгнул на подножку уже отходившего от остановки трамвая. Олина улица недалеко, остановки три всего.
Нужный дом — пятиэтажная хрущоба — стоял фасадом на проезжую часть. Обежав дом вокруг, Лютый нырнул в последний подъезд. Здесь, на четвертом этаже, и была семьдесят первая квартира. Здесь жила Оля. Зачем он ее ищет и что скажет при встрече, Лютый не думал. Может, просто расскажет, как погиб ее любимый человек?
Он нажал на кнопку звонка. За дверью что-то упало, дверной глазок вспыхнул и погас: кто-то смотрел в него на Олега с другой стороны, но открывать не торопился. Он снова утопил кнопку звонка. Нет ответа. И он еще раз позвонил, длинно, протяжно.
Наконец, дверь отворилась. На пороге стояла Оля. Ошибиться Лютый не мог, хотя видел ее только мельком на сборном пункте военкомата перед отправкой в учебную часть. Мало того, это была та самая девчонка, которую он вытащил в вагоне поезда из-под гаишника! Вот это номер. Два года назад у нее была короткая стрижка, а теперь длинные волосы, поэтому он ее тогда, в купе, сразу не узнал.
А в дембельском альбоме ее снимка не было. Когда Воробышек подорвал себя, фотка невесты была у него в нагрудном кармане, на сердце, и ее разорвало осколками в красные клочья.
— Здравствуйте, Оля, — сказал он, волнуясь. — Я Олег Лютаев, сослуживец Володи.
Его слова не произвели на девушку того впечатления, на которое он рассчитывал. Сначала она вздрогнула, судя по всему, узнав в Олеге своего непрошеного спасителя. А потом застыла на месте, бледная, расстроенная, скрестив руки на груди, словно закрывая Олегу этим скрещеньем путь в свою душу.
— Зачем ты пришел? Я же тебе сказала — даже не звони сюда.
— Ну почему? — удивленно спросил Лютаев.
— Потому что не надо. Я не хочу никого видеть. Я устала от всех. И тебя не хочу видеть.
— Меня? Кажется, я тебе тогда, в поезде, ничего плохого сделал? Ну, запустил подушкой в голову. Что здесь такого?
— Не хочу никого видеть и слышать, а тебя в первую очередь. Уходи отсюда.
— Оля, тебе плохо? — спросил Лютаев, заметив, что выглядит девушка не лучшим образом. — У тебя какие-то неприятности?