Девятая рота. Дембельский альбом
Шрифт:
— А если к Ритке за самогоном еще раз зайти? — предложила Наташа.
— Нет, — покачал головой Васька Клепиков. — Маргарита больше не даст.
— Почему это не даст? — удивилась Иришка.
— А потому, — пояснил Клепа, — что я ее сукой назвал за жадность. Она же мне вчера литр за пять рублей продала! А сегодня, когда узнала, что у меня гости, в два раза подняла цену. Ну не сука разве?
— Сука, — согласилась Наташка.
— Нет, не сука, — погрозила ей пальцем пьяная Иришка. — И вообще, как тебе не стыдно, подруга? Что ты такое про Ритку говоришь?
— Да хрен с ней, — подал голос Лютаев. — Магазин поблизости есть?
— Ну есть, — кивнул Клепа, — а цены там знаешь, какие?
— Да по фигу цены, найдутся деньги. Я из Афгана или нет? Погнали, Клепа, покажешь магазин.
Вдвоем они вышли из общаги. Уже начало темнеть. Ваську Клепикова здорово развезло, он с трудом удерживал равновесие. Лютый шел, как ни в чем не бывало. В планах на ближайшую ночь у него была Иришка. Или Наташка — все равно. Или обе сразу. В конце концов, надо же когда-нибудь позволить себе расслабиться. Разве он не заслужил эту ночь любви с двумя приличными дамами?
— Вот он, магазин. — Показал Клепа рукой на светящуюся витрину. — Тут тебе и водка, и коньяк, и даже шампанское.
— Шампанское — компот, — вынес свой вердикт Лютый. — А водочки мы, пожалуй, выпьем. Айда за мной!
Но стоило им подойти к входу в магазин, как сюда же подкатили две машины — черный джип «чероки» и синий с серебристыми боковыми накладками «мицубиши паджеро».
— Обана! А ну, поканали отсюдова! — испуганно сказал Клепа, в один момент протрезвев. — Давай, давай, не задерживайся! — Он потянул Лютого в противоположную от торговой точки сторону.
— Стой! — Не понял Лютаев. — Куда поканали? С какого перепугу?
— Пойдем, тебе говорят! Это же бандиты приехали! Короче, уносим ноги, пока не поздно.
— Ты больной, да? — Лютаев покрутил указательным пальцем у виска. — Мы что, сюда тащились, чтобы обратно вернуться с пустыми руками?
— Олег, послушай меня хоть раз в жизни. Они и хозяина магазина за горло держат, и весь наш район. Говорят, даже к заводу подбираются. Это опасные люди… — громким шепотом предостерег Олега Клепа.
— Да насрать! Я сам — особо опасный. Двигай за мной. — Лютый шагнул к магазину.
Клепа остался на месте, переминаясь с ноги на ногу.
Олег уже начал подниматься к входной двери по ступенькам, когда его опередили двое широкоплечих и бритоголовых парней из «паджеро».
— Тормози, братан. В магазине переучет.
— Какой, на хрен, переучет? Я же вижу — открыто! — Лютаев сделал шаг вперед.
— Ты че, не врубился, в натуре, с кем говоришь? — Один из парней грубо оттолкнул Олега в грудь. — Вали отсюда по-хорошему!
— Ты сам, падла, вали отсюда! — тихо сказал Лютый, сжимая кулаки до боли в ладонях. — А я куплю водки и уйду. Дай пройти! — попытался он сдвинуть с места преградившего ему путь второго братка.
— Да он нюх потерял, в натуре! — удивился парень и, без размаха, но очень сильно, ударил Лютаева под дых.
Олег от неожиданности тут же согнулся в три
— Лютый, беги! — закричал ему Васька Клепиков и, отбежав в сторону, спрятался за толстое дерево. — Беги! Убьют они тебя!
Но Лютаев его не слышал, потому что был занят. Он снова впал в знакомое по Афгану состояние холодной ярости: все чувства его обострились и то, что происходило вокруг, он одновременно видел как бы со стороны. После выброса в кровь адреналина боль от ударов мгновенно исчезла, будто ее и не было. Вскочив на ноги, он стремительно бросился на обидчиков.
Тому, кто ударил его, досталась мощная подача ногой в голову. И тут же, с разворота, еще одна — пяткой по правой почке. Браток медленно, словно дело происходило под водой, завалился на бок и больше не поднялся. Зато второй выхватил из внутреннего кармана кожаной куртки пистолет. Он направил ствол на Олега, большим пальцем снял оружие с предохранителя и резко передернул затворную раму, вгоняя патрон в патронник.
— Замочу, сучонок!
— Н-на! Н-на! Н-на! — Лютый провел три молниеносных удара: ногой сбоку — по стволу, выбив его из руки стрелка. Потом — мыском армейского ботинка — чуть ниже колена и, когда тот от боли согнулся, достал его по носу раскрытой ладонью — прямым точным ударом.
Клиент вырубился. Олег окинул взглядом поле боя: мы победили, и враг бежит, бежит, бежит. Вернее, лежит. Нет, это еще не конец фильма.
Из джипа «чероки» выскочил лысый, как тещино колено, водитель. Но Лютаев предугадал и этот вариант развития событий. В драку решил дальше не ввязываться. Просто присел, подхватил с земли камень — небольшой круглый булыжник — и, как гранату, с разворота метнул его в шофера. Промахнуться с такого расстояния не удалось. Громко охнув, тот отлетел назад и гулко ударился спиной о кузов внедорожника. Затем медленно осел на землю. Изо рта у него пошла кровь.
— Вот так, я же говорил — открыто, значит, открыто, — сказал Лютый с удовлетворением. — Клепа, — позвал он своего проводника, — Клепа, ты где, вылазь?
Васька Клепиков испуганно выглянул из-за дерева.
— Здесь я… А ты чего, живой, что ли?
— Пошли за водярой!
Проходя мимо валявшегося без присмотра на земле ствола, Лютаев, не останавливаясь, нагнулся, подхватил его и сунул к себе в карман.
— Пригодится.
Вдвоем с Клепиковым они вошли в магазин и не могли видеть, что происходит на улице…
А из джипа вышел еще один человек. Солидный мужчина в дорогом черном костюме, при галстуке и в туфлях из крокодиловой кожи. Это был Быкалов.
— Ну, что? — окинул он насмешливым взглядом своих облажавшихся бойцов. — Обделались, раздолбай?
— Да мы его на куски счас порвем! — криминальная пехота оживленно зашевелилась. — Он у нас, тварь, до пенсии сосать будет!
— Тихо! — прикрикнул на них Быкалов. — Пока что вы у него хором отсосали. Все — по машинам. Завтра разберемся, что к чему.