Девятая надежда
Шрифт:
А что если это всего лишь мои предрассудки? В последние дни я многое повидала, и не удивлена, почему тревога до сих пор меня не отпускает. Чудом только в своем уме осталась. И, пожалуй, соглашусь с герцогом: прогулка пойдет на пользу. Поможет отвлечься, отдохнуть душой, остудить разум и тогда… Тогда я обязательно пойму, как использовать подсказку принца, за которого, между прочим, теперь не придется волноваться. Он будет под присмотром Растиса, стражников и не посмеет меня даже пальцем тронуть. Вот прогулка и стала еще соблазнительнее.
– М-можно? – чуть заикаясь, поинтересовалась я и впервые за день встретилась взглядом
На миг я оторопела, потому что Рензел показался… Нет, он точно изменился. Его взор его стал глубже, резче, увереннее. В нем перестал клубиться туман. Исчезла усталость. А с лица – болезненная бледность. Но вместе с тем принц выглядел напряженнее обычного. Почти не говорил, вставлял реплики в монолог Растиса только по делу и необходимости. А на лбу у него прорезалась маленькая тревожная морщинка, словно постоянно размышлял над серьезной проблемой. И чуть раньше, на протяжении всей дороги от гостиной, Рензел держал руки либо в карманах, либо за спиной, где настолько крепко их стискивал, что скрипели черные перчатки.
Рензел приподнял левую бровь, когда понял, что я его разглядываю, а его губы на миг изогнулись в улыбке и произнесли: «Можно».
Сердце пропустило удар.
– Оседлайте лошадей для меня, герцога Хастора и охраны, – будто во сне зазвучал его голос, когда он отдавал приказ подоспевшим конюхам.
Я не верила своему счастью. Мне подарили лошадь! Мою первую лошадь, что отныне принадлежит только мне одной! И сейчас я на ней прокачусь.
– Для леди Цессары подготовьте…
– Обычное седло, не дамское, – выпалила я, пока принц не успел договорить приказ, и заработала одобрительный взгляд лорда Растиса.
– А вы не кокетка, – заметил он, на что я пожала плечами:
– Предпочитаю удобство элегантности.
– Одобряю.
Принц, послушав нашу с герцогом беседу, только тяжело вздохнул и произнес:
– Леди подготовьте обычное седло.
И вот! Немного томительного ожидания, и Злата полностью готова к верховой прогулке. Но сразу меня к ней не подпустили. Сначала принц внимательно изучил каждое крепление, осмотрел седло, подергал ремешки… В зубы только не заглянул да под хвост лошади. И эта его обходительность мне совсем не понравилось. Потому что единственная опасность, которую он может мне устроить – это падение с лошади. Вот я и приняла единственно верное решение: еще раз все проверила. Сама.
С невозмутимым видом повторила все действия Рензела, под удивленные взгляды мужчин. Но к своей досаде ничего подозрительного не заметила. Зато лорд Растис заметил и удивленно хмыкнул, а Рензел приподнял брови и с вызовом на меня посмотрел.
– Что-то не так? – поинтересовалась я, когда с легкостью взобралась на лошадь и поправила юбку.
Сначала ласково похлопала Злату по шее, а потом уже удосужилась наградить своим вниманием мужчин. Они не спешили отвечать и продолжали на меня смотреть.
Первым зашевелился принц. Он ловко запрыгнул в седло своего вороного жеребца и предпочел промолчать, а вот Растис, окинул заинтересованным взглядом сначала принца, потом меня, и полюбопытствовал, но совсем по другому поводу. Не о том, о чем наверняка сейчас подумал:
– Вы умеете седлать лошадь?
– Да, лорд Растис, – одарила его лучезарной улыбкой, втайне надеясь, что она не выглядит плотоядной. – И не только это. Еще я умею стрелять из рогатки и попадаю
Глаза Растиса округлились, а принц медленно отвернуться, и его плечи подозрительно дрогнули.
– Может род Адье и небогат, – гордо добавила, – зато руки у нас золотые, – и пришпорила Злату.
Говоря это, я не солгала. Даже моя капризная и изнеженная сестра Линни умеет вышивать красивые картины, которые не стыдно и королю показать. Только я ей об этом, конечно, не скажу. А то еще зазнается.
Меня вот, в отличие от Линни, рукоделие никогда не привлекало. Я предпочитала другие развлечения и втайне от Ярлы порой даже те, что совсем не подходили для леди. Это была моя маленькая месть или протест. А слуги пусть и боялись гнева мачехи, но никогда не отказывали молодой госпоже. Потому что любили меня, а я всегда находила им награду – экономила на своих карманных или уговаривала папеньку дать слугам выходной.
Помнится, так конюх накопил себе на новые сапоги, когда учил меня седлать и запрягать лошадей. А повариха нашла время испечь торт для своего сына на день рождения.
Никогда не думала, что признаю это, но я начинала все сильнее скучать по дому. Там было хорошо даже рядом с мачехой, не то что здесь. И правильно люди говорят: «все познается в сравнении».
Неспешно вышагивая по мощеной дорожке к воротам, что еле виднелись за пышными макушками деревьев, я услышала, как следом двинулись остальные: Рензел, Растис и стража. Топот стоял такой, что на миг мне показалось, будто я веду армию на войну. От этих мыслей стало неуютно. Ведь я – хрупкая и маленькая девушка, и ощущать за собой мощь десятерых воинов да могущественного мага – как-то слишком странно. Это не мое место быть впереди, не моя роль. Поэтому когда Рензел поравнялся и пошагал рядом со мной, я испытала облегчение, будто с меня сняли груз тяжелой ответственности.
– Леди Цессара, – вдруг заговорил принц тихим голосом. – Прошу, не отходите от меня на прогулке. Ни на шаг.
Я удивленно на него оглянулась и встретилась с хмурым взором льдисто-голубых глаз, что раньше из-за тумана казались более серыми. И поняла, что не хочу язвить или напоминать о своем неверии в желание принца меня защитить. И не хочу ему противостоять. Не потому что мне вдруг стало страшно, а потому что он говорил и смотрел на меня так, будто вверил свою судьбу в мои руки, и теперь только мне решать: сдавлю я ладони или раскрою.
Мои похолодевшие пальцы крепко сжали узду, потому что я собралась дать ответ, в который сама не верила. Но не успела обронить слова, как вдруг Злата громко заржала, встала на дыбы и рванула с места. Я чудом удержалась в седле, однако это чудо оказалось не в мою пользу. Лучше бы я сразу упала на брусчатку.
Глава 5
Помнится, когда мы с Марькой прибыли в поместье, ворота были закрыты решеткой, а теперь из-за грядущего бала единственной преградой перед взбесившейся лошадью оказались стражники. Их, конечно, заметно прибавилось, но, увидев Злату, они все разбежались. И винить их не в чем. Только безумец остался бы на пути мощного, тяжелого и неконтролируемого животного. А лошадь отбила копытами последнюю дробь по деревянному мосту и понесла меня дальше – по тропе, что вела в город.