Девять Вязов
Шрифт:
– Ага, дыхание перевожу.
Выше громоздился низкий спортивный автомобиль, со смятым от удара капотом. Подтягиваясь наверх, Кейт старалась не смотреть в салон. Белая кожаная обивка была заляпана грязью и птичьим дерьмом, на подголовнике – брызги крови.
– Все нормально? – крикнул Тристан. Теперь он стоял с закрытыми глазами.
– Да! – соврала Кейт.
Сверху он казался таким маленьким. Это напомнило Кейт случай, как однажды на каникулах она залезла на высокий трамплин для ныряния. Ее брат Стив без проблем прыгнул вниз, а она глянула с этой ошеломительной высоты на маленький
– Черт! – кричала она. – Вот дерьмо!
– Господи! – заорал Тристан. Он кинулся к нижней машине, запрыгнул на покрышки и начал карабкаться. Перчатки чуть не соскользнули с потных ладоней, и Кейт почувствовала, что ее хватка слабеет.
– Тристан, уйди с дороги! Я могу на тебя упасть! – сверху «Мини Купер» ничего не придавливало, и он начал раскачиваться, дверь повисла на петлях. Кейт сумела обхватить оконную раму руками и пыталась закинуть туда же ноги. – Твою мать! – завопила она, чувствуя, как в уголке рта повисла слюна, руки начали трястись.
Все произошло так быстро, и вот она висит в воздухе, в семи метрах свободного падения до вязкой грязи внизу. После всего, что случалось в ее жизни, она что, умрет на автосвалке?
– У вас в машине есть какой-нибудь плед? Чтобы смягчить падение! – голос Тристана дрожал.
Теперь он рылся у нее в багажнике. Кейт подтянула ноги, чувствуя, как загорелись давно не тренированные мышцы пресса, и закинула левую ногу в оконный проем «Мини Купера».
– Я в порядке! – сказала она. Ей удалось забраться внутрь, и теперь она, усевшись на пассажирское сиденье, выглядывала наружу. – Я в порядке, – повторила она, почувствовав, как расслабляются мышцы.
– Вы уверены? – спросил Тристан, глядя на нее.
Она сделала несколько глубоких вдохов и кивнула, думая о том, в какой плохой она на самом деле форме и какую нагрузку на хилые руки давал ее лишний вес. Сделав еще один вдох, она встала на подножку и высунулась из машины, извернувшись так, чтобы быть спиной к земле. Пятки висели в воздухе, и с сапог на землю падали ошметки грязи. К счастью, на крыше «Мини Купера» был установлен багажник, и Кейт, подергала его, одной рукой держась за машину. Убедившись, что багажник прикручен крепко, она ухватилась за него и тогда смогла рассмотреть ворона. От непогоды чучело поистрепалось, перья промокли от дождя и торчали в разные стороны. Кейт вытащила телефон и сделала несколько фотографий, потом она достала из кармана пакет.
– Выглядит так, будто это самый настоящий ворон, набитый чем-то. Мне кажется, это настоящее чучело! – прокричала Кейт.
Лапки были примотаны к машине чем-то, похожим на куски кабеля. Кейт заглянула в машину и увидела осколки лобового стекла, которыми были усыпаны передние сиденья. Она осторожно нагнулась, подняла осколок и вернулась к кабелю. Ей пришлось пилить его несколько минут, прежде
Наконец, ворон был освобожден. Кейт надела на руку пакет и взяла птицу. Она вывернула пакет так, чтобы ворон оказался внутри.
– Давайте, я поймаю, – сказал Тристан, встав под нее.
Кейт прицелилась и бросила птицу. Он поймал пакет. Затем Кейт начала медленно, неуверенно спускаться, что оказалось проще, чем карабкаться наверх.
Когда Кейт спустилась, они вернулись в машину и сидели там несколько минут, поедая купленные в автосервисе шоколадные батончики и запивая их колой. Кейт дрожала, но не могла определить от чего: от страха, от восторга или от того, что ей наконец пришлось напрячь давно не используемые мышцы.
– Большая птичка, – сказал Тристан, заглядывая в пакет. – У меня в школе учился пацан, его отец занимался таксидермией. Жили они очень хорошо. Вся эта хрень очень дорогая. Он рассказывал, что как-то раз его отец делал чучело из умершего немецкого дога для его хозяина. Восемь штук стоило. Он сделал подходящие стеклянные глаза и даже искусственные «шарики»… Это кобель был.
– Это я уловила, – сказала Кейт.
– Набивка дорогая и чистка, а потом они все сшивают… – когда Тристан перевернул птицу вверх ногами, Кейт заметила что-то.
– А это что? – сказала она, указывая на спинку птицы. – Ты сказал, они сшивают все.
Кейт отряхнула руки, осторожно повернула чучело в пакете так, чтобы наружу выглядывала задняя часть.
– У нее что-то из задницы торчит. Похоже на бумагу, – сказал Тристан.
Бумага была прихвачена всего парой стежков. Кейт растянула шов и достала изнутри узкую полоску бумаги в обертке для сэндвичей.
– Записка? – спросил Тристан, стараясь не казаться очень уж взволнованным.
Кейт опустила пакет с птицей вниз и развернула пищевую пленку. Она знала, что ей следует позвонить в полицию и отдать это им, но любопытство взяло верх.
Бумага была толстая и туго скрученная. Текст, состоящий только из заглавных букв, был написан от руки черными чернилами.
Я НАЧИНАЮ С «ДЕВЯТИ ВЯЗОВ». ЭММА – ПЕРВАЯ, НО НЕ ПОСЛЕДНЯЯ.
ДО СЛЕДУЮЩЕГО РАЗА.
– Господи, тут и имя жертвы есть, – сказал Тристан. – И эта записка была там, на крыше машины, все два месяца? Это же типа настоящая улика?
Кейт кивнула. Она испытывала знакомое старое чувство: азарт ищейки, напавшей на след, прорыв в расследовании, но это расследование, разумеется, было не ее.
– Я подержу, а ты сфотографируй записку и птицу, – сказала она.
Тристан вытащил телефон и сделал фотографии птицы и записки.
– Теперь мы должны позвонить в полицию, – сказала Кейт.
Ее руки все еще тряслись, но теперь уже от волнения.
15
– Они прислали местных констеблей, – сказала Кейт, когда на грязную дорожку вырулила, подпрыгивая, патрульная машина. Тристан и Кейт сидели в припаркованной машине, прямо перед въездом на свалку.