Девять принцев Эмбера

Желязны Роджер

Третьим путем был Лабиринт, также созданный Дворкиным, по которому мог пройти только член нашей семьи. Лабиринт вписывал того, кто по нему шел, в систему Карт, а выход из него давал возможность путешествовать по Отражениям.

Теперь я знал, что делал Рэндом, когда мы ехали на мерседесе в реальный мир. Во время пути он по памяти добавлял то, что помнил об Эмбере и удалял то, чего там не было. Когда все встало на свои места, мы прибыли к месту назначения. В этом не было ничего необыкновенного, потому что любой человек, обладай он знанием, мог бы достичь своего Эмбера. Даже сейчас мы с Блейзом, каждый, могли бы найти

Отражения реального Эмбера, в котором правили бы, и провести свою жизнь там, сидя на троне. Но для нас это было бы не одно и то же. Потому что ни один из этих городов не был бы реальным Эмбером, городом, в котором мы родились, городом, по образу и подобию которого выстроены все другие города, сколько бы их ни было в целом мире.

Поэтому мы и избрали самый трудный путь сквозь Отражения, собрались в битву против самого Эмбера. Тот, кто узнал об этом, обладая властью, мог ставить на нашем пути препятствия. Что и делал Эрик. И мы умирали. Что из этого выйдет, сейчас не знал никто.

Но если бы Эрик стал коронованным королем, это было бы отражено повсюду.

Все оставшиеся в живых братья, мы, принцы Эмбера, каждый своим путем мечтали достигнуть того же самого - оказав таким образом нужное нам влияние на многочисленные Отражения.

Мы проскочили мимо кораблей-призраков флота Жерара - Летучих Голландцев этого мира - и я понял, что мы приближаемся. Начался отсчет времени. На восьмой день нашего путешествия мы были близки к Эмберу. Именно тогда и разразился шторм.

Море почернело, над головой стали собираться облака, паруса повисли в недолгом безветрии. Солнце скрыло свое лицо - огромное и голубое - и я понял, что Эрик наконец-то нас обнаружил.

Затем поднялся ветер и - да простят мне эту метафору - буквально сломался о тот корабль, на котором я плыл. И рвал нас ветер, и била буря как говорят или говорили поэты. При первом же шквале меня вывернуло наизнанку. Нас кидало из стороны в сторону, как игральные кости в руке великана. На нас накинулись сразу и воды моря, и ливень сверху. Небо почернело, громыхали ужасающие раскаты. При первом ударе все вскрикнули, в этом я не сомневаюсь. Я, по крайней мере, вскрикнул. С большим трудом добрался я по палубе до покинутого штурвала. Я пристегнулся и взял его в руки. Эрик потирал от радости руки у себя в Эмбере, уж тут не было сомнений.

Потом я почувствовал легкий зуд, услышал звяканье небольших колокольчиков и увидел Блейза, как бы на другом конце серого туманного туннеля. Прошло уже пять часов с начала шторма. Я не имел ни малейшего представления, сколько потеряно людей.

– В чем дело?
– спросил Блейз.
– Я уже несколько раз пытался связаться с тобой.

– Жизнь полна неожиданностей. сейчас мы плывем по одной из них.

– Шторм?

– Можешь прозакладывать свои штаны. Это не шторм, а его пра-пра-дедушка. Мне кажется, слева по борту я вижу какое-то чудовище. Если у него есть хоть капля мозгов, оно ударит о дно корабля... он только что так и сделал.

– У нас тоже только что был шторм, заметил Блейз.

– И тоже пра-пра-дедушка?

– Обыкновенный. Мы потеряли двести человек.

– Верь, крепись, и давай-ка свяжемся попозже, - ответил я.
– Годится?

Он кивнул, за спиной его сверкнули две молнии.

– Эрик знает наши силы, - добавил он прежде, чем отключиться.

Мне ничего не оставалось

делать, как согласиться с ним.

Прошло еще три часа прежде, чем море стало хоть немного успокаиваться, а то, что мы потеряли более половины нашего флота (на одном моем флагманском судне погибли сорок человек из ста двадцати) я узнал значительно позднее. Шел сильный дождь.

И все же по морю, через Рембу, мы проплыли.

Я вытащил из колоды Рэндома.

Когда он понял, кто говорит, его первыми словами были:

– Поворачивай обратно.

– Почему?

– Потому что, если верить Льювилле, Эрику ничего не стоит сейчас стереть вас в порошок. Она говорит, что вам надо подождать немного, пока все не уляжется, и напасть на него в самый неожиданный момент, когда он и думать об этом забудет - скажем, через год.

Я покачал головой.

– Извини. Но не могу. Слишком много потерь у нас было, и мы почти у цели. Сейчас или никогда.

Он пожал плечами, и на лице явно отразилось выражение, которое легче всего описать словами: "Не говори потом, что я тебя не предупреждал"

– А все же почему?
– спросил я.

– Главным образом потому, что он может управлять погодой.

– И все же нам придется рискнуть.

Он опять пожал плечами.

– Не говори потом, что я тебя не предупреждал.

– Он точно знает, что мы приближаемся?

– А как ты сам думаешь? Разве он полный кретин?

– Ну нет.

– Тогда он знает. Если я знаю об этом в Рембе, то тем более он знает об этом, сидя в Эмбере - а я _з_н_а_ю_ по тем колебаниям, которые вы производите в Отражениях.

– К сожалению, у меня с самого начала были недобрые предчувствия относительно нашей экспедиции, но это - план Блейза.

– Выйди из игры, и пусть с плеч летит только его голова.

– Нет, так я рисковать не буду. Он может и выиграть. Я веду флот.

– Ты разговаривал с Каином и Жераром?

– Да.

– Тогда ты думаешь, что у тебя есть шанс. Но послушай, Эрик разобрался, как контролировать Драгоценный Камень Правосудия, насколько я понял из придворных сплетен Рембы о его двойнике. Он может использовать его, чтобы контролировать погоду в реальном мире. Это бесспорно. Один Бог знает, что он еще может сделать с его помощью.

– Жаль, - ответил я, - Но придется вынести и это. Не могу позволить, чтобы несколько жалких штормиков деморализовали нас.

– Корвин, я признаюсь тебе. Я сам говорил с Эриком три дня тому назад.

– Почему?

– Он вызвал меня. Я говорил с ним больше от скуки. Он очень тщательно описал мне, какими оборонительными средствами располагает.

– Он говорил с тобой потому, что узнал от Джулиана, что мы путешествовали вместе и действуем заодно. Он просто был уверен, что все сказанное тебе дойдет до меня.

– Может быть. Но это ничуть не меняет сказанного.

– Это верно, - согласился я.

– Тогда оставь Блейза и пусть он сам ведет свою войну. Ты сможешь напасть на Эрика позже.

– Но скоро его будут короновать в Эмбере.

– Знаю, знаю. Но ведь на короля напасть так же легко, как и на принца, ведь так? Какая разница, как он будет называться в то время, когда ты его победишь? Он все еще будет Эриком.

– Тоже верно. Но я дал слово.

– Так возьми его назад.

– Боюсь, что не могу этого сделать.