Девять мечей Акавы
Шрифт:
Хан наполовину выдернул свой меч из ножен, но Владислав успел положить свою руку ему на плечо.
— Не горячись, Великий хан, — он попытался разрядить обстановку. — Ворчун еще ребенок, ему нет еще и двух лет, и он не знает, как ему следует вести себя со взрослыми. Кроме меня, Эстер да еще пары человек, он никого не знает. Будь великодушен, хан, прости его.
— Ребенок, говоришь? — Хан сердито взглянул на него и с силой вбросил меч в ножны. — Это что же за родители должны быть у этого "ребенка"?
— Велика воля Всевышнего, и мир велик, хан; а родители его —
Сравнение с мечом "королевской власти", казалось, убедило хана. Он снова уселся поудобней и с интересом начал разглядывать пульт управления, рядом с которым был вмонтирован Ворчун. Решив, что гроза миновала, Владислав обратился к компьютеру.
— Ворчун, — он выдержал паузу, — и мужчины, и женщины бывают разными, и у них разные тела. У кого-то больше, у кого-то меньше. Вот у тебя, например, тоже было несколько тел, но ты так и остался Ворчуном, борткомпьютером ЭВМ Бонд 007. Но называть мужчину женщиной или наоборот считается у людей оскорблением, понятно?
— Понятно, — вздохнул Ворчун (он все больше и больше имитировал человеческую манеру разговора).
– А как я должен их различать? По этим, как их там, по вторичным половым признакам?
— Именно по ним, — согласно кивнул Владислав.
— Но ведь такой живот…
— Живот, большой или маленький, — перебил его Владислав, — не является признаком ни первичным, ни вторичным, по которому ты бы мог делать определения. Но об этом позже, прилетели уже.
Скуттер легонько тряхнуло, и он замер, вцепившись стойками шасси в покатый склон холма. Владислав открыл дверь, выпрыгнул наружу — и тут же, поскользнувшись, грохнулся на спину. Чертыхнувшись, он поднялся на ноги. В проеме люка показалась грузная фигура Свичара. Хан легко спрыгнул вниз — и, прежде чем Владислав успел его предупредить, хряпнулся задом об лед. Налетевший ветер бросил им в лицо колючую смесь песчаной пыли и ледяных иголок.
Агент поежился и бросил взгляд в черное звездное небо. Все еще ничего не понимая, он притопнул ногой. Весь склон холма был покрыт толстой ледяной коркой. Навстречу им уже спешило несколько человек с факелами и мечами наголо. Подойдя поближе, они вложили оружие в ножны, поздоровались и повели гостей вверх по склону. Владислав обратил внимание на странные приспособления, прикрепленные к их ногам. Видя любопытные взгляды то и дело поскальзывающихся Владислава и Свичара, один бородач пояснил:
— Это у нас к ногам такие подковы с крючьями привязаны, чтобы на льду не падать.
— Но откуда здесь лед? — Владислав повертел головой.
Бородач развел руками:
— А мы тут неподалеку несколько колодцев выкопали, ну и решили склоны полить, благо, что подморозило нынче.
Когда они поднялись по склону холма на вершину, им открылся вид на лагерь защитников. У подножия холма цепочками горели костры, освещая лагерь Святослава. По вершинам холмов тянулась линия укреплений, сделанных из связанных в рогатки кольев.
Склон холма, обращенный к лагерю защитников, не был полит водой, и
— Это наши мастера-оружейники такие ладят. Ни меч, ни стрела не берут такой панцирь. А ты, я смотрю, совсем без доспехов. Холопко, — позвал он, слегка обернувшись.
На его зов, словно из-под земли, вырос огромный широкоплечий детина с веснушчатым носом.
— Холопко, — Святослав кивнул на Владислава, — ну-ка подбери гостю доспехи, чтобы впору были.
Детина молча кивнул и, переваливаясь с ноги на ногу, ушел в направлении телег, стоящих поодаль.
— Пойдемте, я вам наши укрепления покажу. — Великий князь жестом пригласил следовать за ним.
Ратники раздвинули рогатки, и князь с гостями прошли к пушкам, вкопанным в склон.
— Вот здесь, — пояснил князь Святослав, махнув вниз рукой, — самое слабое место. Если враги пойдут в гору, мы их скинем. Между холмами, стоят пушки с рогатками. Если туда ударят, мы их отсюда прикрывать будем, пока они пушки да камнеметы заряжают. Ну и лучникам да пращникам работы хватит.
— А пороха у вас в достатке? — поинтересовался Владислав.
— Да хватает, — Святослав ухмыльнулся. — Мои пушкари тут еще кое-что придумали.
Они подошли к камнемету, возле которого грудой лежали сваленные булыжники.
— Вот чего удумали, поглядите, — он подошел к уложенным штабелями глиняным кувшинам, каждый из которых был размером с голову.
Осторожно взяв один из них, Великий князь показал его агенту. Круглый, как шар, кувшин имел маленькое узкое горлышко, залитое воском. Из воска наружу торчала бумажная трубка с черной начинкой внутри.
— Что это? — Свичар, которому надоело быть безмолвным свидетелем, решил, наконец, принять участие в разговоре.
— Это трубка со спрессованным порохом, — охотно пояснил Святослав. — А внутри еще полкувшина этого зелья. Мои пушкари говорят, что это вроде пушки, которую бросать можно. Как думаете, стрельнет?
Раденко провел пальцем по ребристой поверхности кувшина, из которого наружу торчали осколки камней величиной с голубиное яйцо.
— Думаю стрельнет, да еще как…
Стоящий рядом бородач, дочерна перемазанный сажей, заулыбался, сверкнув при свете двух лун белозубой улыбкой.
— Вот, это он — главный пушкарь у меня, — князь похлопал его по плечу.
— Как это тебе в голову пришло — такую гранату смастерить? — поинтересовался Владислав.
— Дык горшок у меня, где я зелье хранил, как-то бухнул — наверное, искра от лучины попала, — так я насилу жив остался, а от избы, почитай, полкрыши снесло. Так я и подумал такую вот глиняную пушчонку смастерить из горшка. На задворках, значит, ее запалил; да на беду, гусей стадо остановилось недалече…
— Ну! — подстегнул заинтригованный Владислав смущенно замолчавшего рассказчика.