Девять карет ожидают тебя
Шрифт:
Одна из машин была в Женеве, другая сломана, оставалась только машина Рауля. Леон де Валми был согласен посадить за руль Бернара, но отослал его искать следы стрелявшего, и он еще не вернулся, хотя скоро и должен был.
Рауль открыл передо мной дверь:
— Значит, в восемь?
— Спасибо, да.
— Я проверю, чтобы Бернар был на месте. Как я понимаю, мы теперь говорим по-французски?
— Я только что сказала, — прошептала я, но не добавила, то в чем была абсолютно уверена. Мое признание было излишним. Король-демон уже все знал.
Ровно в восемь свет автомобильных фар расколол темноту
— Вы? Мы так не договаривались.
Машина тронулась с места и поехала на зигзаг. Рауль де Валми смеялся.
— Будем говорить на французском? Это самый подходящий язык, чтобы выводить девушек погулять.
— Почему вы решили меня везти, не смогли найти Бернара?
— Нашел, но я его не просил. Вам неприятно?
— Да что вы, вы очень добры.
— Следуя собственным желаниям? Предупреждаю, я всегда так делаю, это мой modus vivendi [38] .
— Почему предупреждаю? Они опасны?
— Иногда.
Я думала, что он улыбнется, но он этого не сделал. Настроение у него вдруг испортилось, и снова он заговорил почти холодно.
— Очень жаль, что у вас были такие ужасные два дня.
38
Образ жизни (лат.).
— Два?
— Я вспомнил про вчерашний эпизод на мосту.
— А, это… Я уже почти забыла.
— Рад слышать. Похоже вы уже победили и сегодняшний страх. Испугались?
— Сегодня — да.
И я снова стала рассказывать о происшествии, только подробнее про то, что тогда чувствовала, пока совсем не расстроилась.
— Давайте забудем про это на сегодня?
— Для этого мы и поехали. Вы почувствуете себя совсем по-другому после обеда. Паспорт с собой?
— Что?
— Паспорт.
— Да, вот он. Звучит серьезно, это что, депортация?
— Что-то вроде этого. — Мы подъезжали к пригородам Тонона. — Как скажете, может захватим всю ночь? Поедем через границу в Женеву, поедим, потанцуем, сходим может быть в кино или что-нибудь еще?
— Что угодно. Все. Принимать решения я не хочу.
— Вы серьезно? Отлично, — сказал Рауль, и большая машина вылетела на освещенную площадь Тонона и понеслась дальше.
Я не собираюсь описывать этот вечер подробно, хотя для меня он отчаянно важен. Просто один из замечательных вечеров… И почему я думала, что Рауля трудно узнать? Мы говорили, будто знали друг друга всю жизнь. Он расспрашивал меня о Париже, и мне впервые было легко говорить о маме и папе. Даже годы в приюте я вспоминала без печали, со смехом. Он говорил о своем Париже, совсем другом, о Лондоне, в котором не мог находиться дом Констанс Бутлер, и о Провансе. О чем угодно, кроме Валми. О нем мы не вспоминали не разу.
И делали мы все. Пообедали где-то. Не в модном месте, но еда была прекрасной, а моя одежда не имела значения. Там мы не танцевали, потому что Рауль сказал,
— Эй, ты проскочил поворот.
— Соблазны меня одолели.
— А точнее?
— В Эвиан — казино.
Я вспомнила миссис Седдон и улыбнулась:
— А какой твой счастливый номер?
Он засмеялся.
— Пока не знаю. Но знаю, что он сегодня проявится.
И мы пошли в казино, он играл, а я смотрела. А потом он уговорил играть меня, я выиграла, потом еще раз. Мы сложили свои выигрыши вместе, пошли пить cafe-fine [39] , много смеялись, а в конце концов поехали домой.
39
Кофе с ликером(фр.).
В три утра огромный автомобиль поднимался по зигзагу. От возбуждения, усталости и вина я чувствовала себя, как во сне. Рауль остановился у боковой двери, которая выходила на конюшню. Все такая же сонная я поблагодарила его и пожелала спокойной ночи. По темным коридорам и лестницам я поднималась в том же состоянии транса. Не помню, как я это делала и даже как легла в кровать.
Это вовсе не коньяк, кофе погасил его последствия достаточно эффективно. Намного более опасное воздействие. Оно возвышалось скалой среди наших вечерних развлечений. Глупо, ужасающе и прекрасно, но это случилось. К добру или худу, я по уши влюбилась в Рауля де Валми.
9
Шестая карета
Этого следовало ожидать. Чудной была бы Золушка, встретившая Рауля де Валми после одиночного заключения в приюте, с которой не произошло бы чего-нибудь в таком роде. Его внешность и обаяние гарантировали успех и без попыток понравиться, а тут он еще постарался устроить одинокой женщине приятный вечер. Я прекрасно понимала, что ничего больше в этом не было. Склонность к романтическим чтению и мечтаниям не лишила меня французского здравого смысла. Сюда еще добавилась известная английская флегматичность, такой коктейль помогает контролировать состояние чувств. Кончился вечер. Завтра будет другой день.
Так и случилось. Вскоре после завтрака огромный «Кадиллак» укатил вниз по зигзагу. Рауль, надо полагать, вернулся в Бельвинь. Я выбросила из головы идиллию, в которой мы постоянно катили через освещенные луной виноградники, периодически проезжая мимо Тадж-Махала и голубого грота на Капри, и сконцентрировалась на Филиппе. Никто не признался в происшествии с выстрелами, надежды выяснить, кто был его виновником, почти не осталось. Но Филипп вроде успокоился, так что можно было об этом забыть. Жизнь вошла в обычное русло. Основное содержание разговоров теперь составлял предстоящий пасхальный бал, который много лет давали в Валми в понедельник. Миссис Седдон и Берта, когда заходили в класс, с удовольствием повествовали о прошлых балах.