Девять карет ожидают тебя
Шрифт:
Единственным ответом было мотание головы и дрожь в ручонке, которую я сжала покрепче.
— Он упал, но не расшибся. Очень смело себя вел.
Я не собиралась говорить этого при ребенке, но повернись обстоятельства по-другому, он мог бы быть уже мертвым, и мадам это понимала. Она так побледнела, что, казалось, могла упасть в обморок. В бледных глазах несомненно было выражение ужаса. Значит, он ей все-таки не безразличен.
Она сказала:
— Это… ужасно! Такая небрежность, преступная… Вы
— Ничего. Но, должно быть, не слишком трудно выяснить, кто это был. Я бы пошла за ним, если бы могла оставить Филиппа. Но, думаю, месье де Валми может выяснить, кто сегодня находился в лесу. Где он, мадам?
— Надо полагать, в библиотеке. — Она подняла руку к сердцу, уронила остатки нарциссов и, совершенно очевидно, была в полном шоке. — Ужасная история. Филипп мог…
— Думаю, лучше его здесь не держать. Можно мы сегодня не придем вечером, мадам? Проведем его тихо и рано ляжем спать.
— Конечно, мисс Мартин. И вы тоже. У вас стресс…
— Кроме того я разъярена, а это помогает. Как только отведу мальчика, пойду к месье де Валми.
Она кивала, пребывая в полубессознательном состоянии:
— Да, конечно. Он будет ужасно… обеспокоен. Ужасно обеспокоен.
— Надеюсь, что это — преуменьшение.
Когда мы уходили, я обернулась и увидела, что она бежит к углу террасы. Несомненно, чтобы сказать самой.
— Чем быстрее, тем лучше, — подумала я, и мы пошли вверх по лестнице.
Берта убиралась в буфетной. После быстрого объяснения, которое потрясло ее не меньше, чем Элоизу, я собиралась оставить с ней Филиппа, но она вцепилась в меня, было очень похоже, что она вот-вот заплачет, так что пришлось остаться.
Мадам наверняка рассказала все мужу, тот, несомненно, отдал необходимые распоряжения и запустил машину в действие. Для меня Филипп важнее.
Поэтому я осталась с мальчиком, нарочно говорила всякую чушь, чтобы отвлечь его. В конце концов освеженный горячей ванной он спокойно устроился с книгой на коврике у камина и ничуть не возражал, что Берта составила ему компанию. А я пошла вниз к его дяде.
Леон де Валми пребывал в библиотеке один. Раньше я туда не заходила. Высокий потолок, два больших окна, дубовые полки на все стены. Над камином портрет, мне показалось, что Рауля, очень красивого в одежде для верховой езды, в одной руке кнут, другая держит под уздцы большеглазого арабского пони. В камине горели поленья, можно даже сказать бревна, рядом стояло кресло. Кроме тысяч книг и большого стола у окна, в комнате было очень мало мебели. Я поняла почему, когда инвалидная коляска отъехала от стола и встала на свободное место у камина.
— Проходите и садитесь, мисс Мартин.
Я подчинилась. Первый приступ гнева давно затих, но его остатки сжимали мне горло, и я не знала, как начать.
— Похоже, звезды не слишком благосклонны к нам, Валми.
Он был почти таким же романтическим, как в первый вечер. Я ничего не ответила и отвернулась.
— Мне сказали, что утром чуть не случилась еще одна трагедия.
— Мадам приходила к вам?
— Сразу. Была очень шокирована и огорчена. Просто заболела. Боюсь, у нее не слишком хорошее сердце. Вам тоже, думаю, стоит что-нибудь выпить. Шерри? И расскажите, что случилось.
— Спасибо, — я благодарно взяла стакан, коротко рассказала ему о событиях и в заключение спросила, — вы не знаете, кто сегодня ходил в лес с ружьем?
Он поднял стакан с шерри:
— Сразу сказать не могу. Арман Лесток говорил… Нет, это не подходит. Он днем ходил в Субиру и всегда очень осторожен с оружием.
— Но вы ведь сможете выяснить? Нельзя позволить…
— Сделаю, что могу. Моя активность в основном сводится к телефонным звонкам. Найду и уволю.
Он вертел в длинных пальцах стакан, смотрел на блеск огня в ароматной жидкости. За его спиной кожа и золото книг играли отблесками света. Уже потемнело, окна стояли серыми слепыми прямоугольниками. Скоро придет Седдон опускать шторы и зажигать свет. В сумерках комната казалась еще богаче и уютнее.
Я спросила:
— Кто-нибудь уже пошел туда?
— Конечно. Но шансов кого-либо найти почти нет. Увидев, что натворил, он наверняка немедленно скрылся и не остался ждать, чтобы его поймали с ружьем. Вы понимаете, что он очень постарается скрыть все следы? Не так-то легко здесь отыскать хорошую работу.
— Он наверняка слышал, как я закричала. И понятно, что он боится, на него можно даже заявить в полицию.
— В полицию? Если бы действительно произошло несчастье, тогда конечно. Но так…
— Не думаю, что это несчастный случай.
— Что вы, ради бога предполагаете? Умышленное убийство?
Его голос звучал издевательски, но я почувствовала волну злости, устремившуюся мне навстречу, и уставилась на него, изумленная. И он успокоился, сказал спокойно и холодно:
— У вас истерика. Кто захочет убить ребенка? У Филиппа нет врагов.
Я подумала, что и друзей тоже, кроме меня, выпрямилась и тоже успокоилась.
— Вы слишком быстро все схватываете. Я и не предполагала подобных глупостей, но это не может быть и случайностью. Открытое место, нас было видно и слышно. Думаю, это пошутил кто-нибудь, хотел нас напугать, понял, что чуть не попал, испугался сам и убежал.