Девять драконов
Шрифт:
— Что было не так?
— Он был просто… Я думаю… Господи, я не знаю. Мой последний парень — тоже… Оба они не были сильными личностями, это точно.
— Извините. Я забегаю вперед. Ни о чем не думайте. Просто нам легко друг с другом, да?
— Да.
— Хэй, хотите лосося?
Викки повернулась к нему опять, опершись о локоть. Она чувствовала, что тонет в его глазах — безвольно и не проклиная это.
— Знаете, странная вещь произошла с моим младшим братом. Он вырос и душой и телом с тех пор, как умер отец. И теперь, я думаю, то же самое происходит и со мной. Я ощущаю себя такой взволнованной, полной
Стивен взял ее подбородок в свои мягкие ладони. Она думала, что он поцелует ее губы, но он не сделал этого — он просто рассматривал ее лицо какое-то время, а потом опустил руки.
— Что вы хотите, Стивен?
— Она становится ходячей мишенью, — ответил он.
— Я? Я — ходячая мишень? Что вы имеете в виду?
— Я начал ухаживать за хорошенькой девушкой. Вы меняетесь у меня на глазах — как… как прекрасная стрекоза — вся голодная, и свободная, и полная надежды. Может, я тоже летаю?
Его глаза встретились с ее глазами, и они были красивыми и полными надежды. В этот момент Викки знала, что может довериться ему всей своей жизнью. Потому что то, что вызревало между ними, касалось только их, без всякой связи с прошлым.
Глава 21
Джордж Нг, компрадор Макфаркаров до того, как Вивиан выжила Нг из офиса, был китайцем по рождению и британцем по образованию. Он говорил на безукоризненном оксфордском, носил костюмы с Джермин-стрит, был священником в англиканской церкви и окутывал право Королевского совета облаком восточной загадки. Изолированный окнами с тройными створками, его центральный офис был таким спокойным и замкнутым, что Викки хотелось отдернуть тяжелые портьеры, чтобы убедиться, что Гонконг все еще снаружи.
Нг наблюдал с кротко-безразличным выражением на плоском желтом лице, как семейство занимало свои места — Викки, ее мать, Питер и Мэри, Фиона в сопровождении девочек — она настояла на том, чтобы взять их с собой. Если старик и обижался на потерю своего положения в хане, или злился на то, что его сыну не позволили продолжить традиционную преемственность в деловых отношениях между Нгами и Неистовыми и Могучими, или же скорбел по своему бывшему работодателю, он не выказывал никаких чувств. Но когда он начал говорить, Викки, которая всю свою жизнь знала его как дядюшку Нг, подумала, что уловила легкое удовольствие своей в конечном итоге «властью», которую дал ему Дункан Макинтош.
— Доброе утро. Это была воля тайпана, чтобы я продолжал оставаться его личным адвокатом и огласил его последнюю волю и завет. Вы почувствуете облегчение, когда узнаете, что, несмотря на его внезапную безвременную кончину, все дела его были в полном порядке и хан Макфаркаров остается в надежных руках. Тайпан знал, что мы живем в любопытные времена и знал об опасностях, чтобы быть к ним готовым.
Викки, не ожидавшая никаких сюрпризов, обнаружила, что мысли ее блуждают, как это было последние дни, вокруг Стивена Ноу Вэй Вонга. Под влиянием массажа Мэри и памяти о пикнике в Шэ-О головные боли почти исчезли. Лицо Стивена плавало у нее перед глазами, сияя его всегдашней улыбкой. Она не знала ни одного мужчины, который бы вел себя так естественно и чутко в ее присутствии. Он улавливал и даже ждал перемен в ее
Джордж Нг полистал бумаги.
— Позвольте мне огласить последнюю волю Дункана Макинтоша, тайпана Макинтошей-Фаркаров.
«Моим внучкам Миллисент и Мелиссе и их матери Фионе Макинтош я оставляю долю доходов моего перворожденного сына Хьюго, но не акции, контроль за которыми переходит в руки моего душеприказчика…»
Викки посмотрела на мать, которая выглядела, как наскоро сделанное привидение — со слишком большим количеством румян на щеках и темными кругами под глазами. Салли ответила ей усталой и скучающей от бизнеса улыбкой. Как и думала Викки, никаких сюрпризов. О Фионе и девочках позаботились, в то время как власть останется в руках нового тайпана.
— «Сыну моей жены Питеру Макинтошу…»
— Что-о?
Питер, Мэри и Викки вскочили, как один.
— Чтоон сказал?
— Подождите, дядюшка Нг. О чем это он говорит?
— Мне жаль, Питер, — ответил адвокат. — Он не был вашим отцом.
— А кто? — в мучительном шоке повернулся Питер к своей матери. Рот Мэри Ли открылся и округлился, как заглавная буква «О».
— Злопамятный, мстительный ублюдок, — сказала Салли Фаркар-Макинтош. Гнев отчеканился на ее лице каменной красотой. Подбородок взлетел вверх, и внезапно она стала выглядеть на десять лет моложе.
— Кто, мама?
— Не волнуйся, Питер. Добрая порция имущества Макинтошей-Фаркаров у меня есть, а его проклянут на небе. Я напишу свое собственное завещание, и ты не будешь нуждаться.
— Но, мама, кто…
— Неважно, — сказала она, и Викки стало окончательно ясно, что мать произнесла свои последние слова по этому поводу.
— Не переживай, — успокаивала Питера Викки. — Для нас ничего не изменилось.
Она была поражена жестокостью отца. Казалось, каждый раз, когда она думала, что наконец поняла его, он поворачивался новой стороной и открывался новый ужасный секрет. Она украдкой посмотрела на Мэри и вздрогнула от вида ярости на лице китаянки.
— Мы будем бороться, — пообещала Мэри. — Мы поборемся.
Это было все, что им нужно, — официальная власть в одном из знаменитых ханов Гонконга. Многие китайские ханы умерли медленной смертью, пока наследники сражались в суде. И тогда внезапно Викки поняла, что сделал ее отец. Цену этому Питеру придется платить всегда, но Дункан Макинтош полностью уничтожил угрозу, что клан Ли наедет на Макинтошей. Деловое решение, в конце концов. И услуга дочери. Ей не придется бороться за власть против своего собственного брата.
Адвокат прочистил горло.
— Если можно, я буду продолжать:
«…Питеру Макинтошу я оставляю ежегодное пособие, равное его жалованью в хане, которое должно возрастать с учетом инфляции и его успехов».
Так называемый «ремонтный» ребенок не сработал. Тогда ее мать завела роман, дала жизнь Питеру и в конце концов стала спасаться от боли алкоголем. Ее поразило, как родителям удавалось скрывать все это несчастье. Или нет? Как много из всего этого несли на себе она и Питер? Только Хьюго, который был в школе, выжил невредимым и нормальным.