Девять драконов
Шрифт:
— Я всегда восхищался твоим искусством владения кистью. Ты мог бы быть художником и ученым.
— Я много кем мог бы быть.
Его отец выдвинул ящик письменного стола и протянул тонкий красивый бумажник из кожи угря.
— Здесь твой билет на утренний рейс в Ванкувер. Кредитные карточки, канадские золотые сертификаты и деньги наличными. До свидания.
— Когда я смогу вернуться домой?
— Никогда.
— Но…
— Если ты это сделаешь, триады изрубят тебя на котлеты.
— Триады? — эхом отозвался Стивен. — Что
Его голос охрип от испуга, страх и понимание стали просачиваться в его мозг и сплелись в узел, сдавивший горло. Ему раньше не приходило в голову, что отец мог действовать не один. Зачем бы ни было нужно Ту Вэю это похищение, он воспользовался помощью триад. Конечно, он не впервые прибегал к их услугам. И уж конечно, они тоже приложили руку к этому письму.
— А как насчет твоей защиты?
Отец покачал головой:
— На этот раз я не смогу защитить тебя. Ты разбил слишком много горшков с рисом.
Каким он был дураком! Если его ослушание расстроило сделку отца с триадами, тогда они могли требовать наказать его.
Преступные группировки триад, по иронии судьбы, были хранителями старинных китайских традиций, особенно когда защита исконных ценностей была им на руку.
Во времена правления императоров смерть была единственной расплатой за попрание сыновьего долга, и это самый удобный предлог убить его. Он содрогнулся, вспомнив, как часто относился к ним с превосходством. Он мог бы назвать имена дюжины убийц из триад, которые были бы рады изрубить надменного сына тайпана, как овощи на салат.
— И ты позволишь им прикончить меня?
— Они согласились принять твою ссылку в Канаду в качестве наказания. Защитить тебя здесь, в Гонконге, будет стоить мне энергии, которой я могу найти лучшее применение.
Лучшее применение,как громом поразило Стивена. Все еще находясь в шоке, не веря своим ушам, Стивен не мог осознать, что отец наконец отрекся от него.
— Лучшее применение? Для чего? Для этого?
Отбросив всякую видимость уважения, он схватил листок с переводом и стал читать вслух:
— «Правительство ее величества изъявляет желание, чтобы все золото Гонконга было переведено в „Бэнк оф Инглэнд“ в Лондоне. В связи с этим гонконгскому и шанхайскому банкам, а также „Стэндэрд чэртеред бэнк“ даются указания обеспечить правительству доступ ко всем их хранилищам».
Что это такое? Что за чепуха? Нет такой штуки, как золото Гонконга. Золото находится в личном владении и хранится в банках и депозитных сейфах. У Аллена Уэя нет права трогать и перемещать золото.
— У китайского народа благоговение перед золотом, — ответил его отец.
— И почему ты захотел, чтобы я это перевел? Английский — государственный язык. Он используется официально. Особенно в письме с напоминанием банкам.
— Для того, чтобы все китайцы смогли прочесть его, когда это выползет из их факсов.
— Из факсов? — опять как эхом отозвался
— Всем. Каждому.
— Каждому?
— Передать в каждый офис, каждый ресторан, в любую лавчонку портного, в каждый магазинчик, любой полицейский участок, каждому агенту, судовладельцу, в каждую газету, отель, на любую фабрику. Это будет выглядеть как внезапный сбой секретности. Ошибка электроники…
— Но кто же поверит в то, что англичане крадут их ЗОЛОТО?
— Все. Каждый.
Кровь прилила к щекам Ту Вэя, и Стивена поразила мысль, что он никогда раньше не видел отца таким взволнованным и восторженным.
— В прошлом году, еще до того, как ты вернулся, половина Гонконга поверила, что я хочу захламить «убежище от тайфунов». Цены на недвижимость на прилегающих территориях взлетели вдвое, а причалы Абердин и Ематей стали осаждать желающие перебросить туда свои корабли из Козвэй Бэя.
— Это был слух.
— Но очень выгодный слух. И как, ты думаешь, они будут реагировать теперь?
— Они свихнутся.
— Как бешеные собаки, — согласился отец. — Те, у кого есть золотые сертификаты, будут штурмовать банки, требуя металл. Многие банки окажутся на мели. Другие опустошат свои сейфы прежде, чем туда сунется правительство. Начнутся грабежи. Начнутся заварушки на фондовых биржах и рынке недвижимости. Все будет гораздо хуже, чем может вообразить себе падкая на сенсации пресса.
Неожиданно многое стало ясно Стивену, включая его собственную миссию в Нью-Йорке. Расхрабрившись от внезапного подъема отца и благодарный ему за доверие, он спросил:
— Это ты организовал провал Цина с Китайской башней?
Ту Вэй взглянул на него холодно:
— Все было бы гораздо проще, если бы ты не ослушался меня. Вернувшись с Тайваня против моей воли и заставив меня спасать твою жизнь, ты сделал меня уязвимым. Разрушив мой план защитить себя, ты тем самым заставил меня одновременно ускорить наступление хаоса и даже углубить его. И поэтому, когда ты прочтешь в своих канадских газетах о том, что Гонконг в огне, только мы с тобой будем знать, почему языки пламени так высоки и жар так силен.
— Будут беспорядки.
— И как ты думаешь, против кого они будут бунтовать?
— Против Аллена Уэя.
— Губернатора, который крадет их золото и отдает его англичанам.
— А это правда — то, что болтают, отец? Что каэнэровцы сделают тебя губернатором?
Опять глава «Волд Оушнз» игнорировал прямой вопрос своего сына и ответил обтекаемо:
— Я не могу изменить или как-то воздействовать на многое, что случится после первого июля. Китай — огромный, Гонконг — маленький. Я не принимал участия в подписании Совместной декларации. Англичане подписывали вместе с правительством КНР. Но кое-что в моей власти… После того как бунтовщики разнесут дом правительства, они займутся гуйло.