Девять дней волшебства
Шрифт:
Он скинул с плеча сумку и бросил ее на землю. Потом вынул меч и яростно порубал несколько ни в чем не повинных молоденьких сосеночек, соорудив из них такое же ложе, что и я в первую ночь. И все это с такой злобой! Я завороженно смотрела на все это и не знала, что делать. Крылатый подошел к сумке, раскрыл ее и достал какой-то сверток. И резко кинул его мне, я еле поймала. В свертке оказалась еда. Запеченный кусок мяса и печеный же картофель. А еще несколько свежих огурцов.
Я стояла и смотрела на них в полнейшей прострации.
– Чего застыла?! Ешь! – первые слова
Вот это номер!
– Это что, ревность?
– Что?! – как бы не взорвался, – Вот еще, с какой стати мне ревновать, ты мне никто!
– Ах, так? – я перешла на крик.
– Я сказал тебе ни с кем не разговаривать! – не уступил мне в громкости этот мерзавец.
– Мне надо было притвориться немой?! – хотелось в него чем-нибудь кинуть, но руки были заняты едой, а таким сокровищем я разбрасываться не собиралась.
– Да, надо было!
– Иди на хрен! – я развернулась и зашагала куда глаза глядят.
– Дорогу не покажешь? – бросил этот гад мне в спину.
Я шла вперед, все также держа в руках раскрытый сверток с едой, а по щекам градом катились слезы. Сволочь! Скотина! Никто я ему! Ну и ладно! Я и сама как-нибудь справлюсь. Нафиг он мне не нужен! Наверняка он преступник, вон как лихо того лиссара убил и даже рука не дрогнула! Зачем я вообще его спасала?! Неблагодарная крылатая тварь! Ненавижу!
Так я шла, пока мне не встретилась симпатичная кочка, на которую я уселась и стала заедать стресс.
Все я конечно не съела. Не влезло. Остаток опять завернула в коричневатую бумагу, похожую на нашу, для выпечки. Пока набивала желудок немного успокоилась и вспомнила, что я оставила этому гаду свою сумку. Ну уж нет! Фиг с ними с вещими и даже с телефоном. Но без своей чудо-аптечки я пропаду!
А между тем на лес уже опустилась ночь. Теперь я шла гораздо медленней, стараясь в темноте разглядеть обратный путь. Все усложнялось еще тем, что дороги как таковой я не видела. Слезы мешали. Ду-ура, плакса! Что же соображалка то у меня совсем не работает? Или это на меня так этот мир влияет?
Я шла и шла. Мне становилось страшно. Начали мерещиться какие-то тени, преследующие меня. Поднялся сильный ветер. Он раскачивал верхушки сосен и их стволы натужно постанывали, нагоняя на меня еще больший страх. Порой мне даже казалось, что они зовут меня: «Рина, Рина». Тогда я затыкала уши и ускоряла шаг.
Как же далеко я забрела! Меня уже начала накрывать паника, когда лес вдруг кончился и я увидела перед собой знакомое уже поле и городскую стену в дали, красиво подсвеченную по верху факелами, но чуть-чуть с другого ракурса. Каким-то образом я проскочила мимо нужной поляны и прошла много дальше. Но по крайней мере теперь точно не заблужусь.
Я простояла на опушке довольно долго. Пейзаж был поистине завораживающим. Красная луна была сейчас ярче, чем вчера и из-за этого ночь казалась какой-то особенной. Будто в обычный сумрак добавили немного лилового. Я потянулась к фотоаппарату, висевшему на груди. Настроила выдержку, чтобы кадр вышел четким и изо всех сил понадеялась, что вставленная в «Зенит»
Такой вид должен быть не только в памяти! Щелчок затвора. Ностальгия, аж сердце сжалось. По инерции перемотала пленку на следующий кадр, подцепив рычажок большим пальцем. Полюбовавшись еще немного пошла вдоль кромки леса, в сторону нужной мне поляны. Ветер завывал, приминая полевую траву к земле и все сильнее раскачивая деревья. Стало заметно темнее. Посмотрев на небо, поняла почему. Обе луны скрылись за огромной тучей. Сверкнула молния где-то над лесом и через несколько секунд я услышала гром.
Люблю грозу! Буйство стихии! Когда дождь стеной и ветер ураганный, и молнии сверкают, и гром гремит. Но вот незадача. Все это я люблю, когда сижу дома и смотрю на это из окна! А когда этот дождь заливает за шиворот, ветер грозит сбить с ног, молнии бьют чуть ли не в голову, а гром оглушает, мне это совсем не нравится!
До поляны я дошла промокшая, продрогшая и злая теперь не только на Харта, но и на весь этот дурацкий мир! А на поляне меня оказывается никто не ждал. На лежанке из сосновых веток лежало сложенное одеяло, а сверху моя сумка. Ни виверна, на Харта. Напрашивался очевидный факт. Он меня бросил.
Плакать больше не хотелось. Какой смысл? Я же уже решила, что справлюсь без него. Вот пожалуйста. Бойтесь своих желаний. А Харт, очевидно, пошел искать дорогу на хрен. Как бы не заблудился, бедняжка. Туда дорога тяжела. Но все-таки, каков мерзавец!
Я закуталась во влажное одеяло. И улеглась на сосновые ветки. Дождь начал убывать, а ветер стихать. Гроза шла дальше. Холод пробирал до костей. Я никак не могла унять дрожь. Нужно что-то с этим делать, только заболеть мне и не хватало, для полного счастья! Вытащила аптечку и разложила перед собой. Такс, а чем мне запить мои колеса?
Оглянулась вокруг, мой импровизированный бурдюк валялся рядом с моим ложем плотно завязанный кожаным шнурком, от него и отрезанным. Отличненько, хоть воду опять искать не придется. Выпив скопом иммуностимуляторы, противовирусные и противопростудные таблетки я воткнула в уши провода и пустила по кругу песню Malukah – Reignite.
«Hope can drown lost in thunderous sound
Fear can claim what little faith remains
But I carry strength from souls now gone
They won't let me give in…» – саундтрек из игры «Mass Effect», в которую я так и не поиграла, давно запал мне в душу глубоким смыслом. И к моей ситуации как нельзя лучше подходил.
«I will never surrender
We'll free the Earth and sky
Crush my heart into embers
And I will reignite…
I will reignite… » – я лежала, дрожала и соглашалась со словами. Никогда я не сдамся! Никогда! Так и уснула с этой мыслью.
Мне снился кошмар. Снилось будто я не смогла вернуться домой. И умирающий отец, который смотрел на меня сквозь пространство, и в этом взгляде было столько боли, столько обиды. Я уливалась во сне слезами. Бежала вперед, тянула к нему руки. Но ноги увязали в чем-то мерзком, а легкие разрывало огнем. И сколько бы я не старалась, отец лишь отдалялся и отдалялся.