Девяностые: сказка
Шрифт:
– И, конечно, это один из нас, - говорит Альперович.
– Да.
– Прекрасно.
– И Альперович откидывается на спинку кресла, будто говоря: ну, расскажи, а я послушаю.
Вот и все, думаю я. Сейчас все закончится. Не понимаю, зачем Альперович пришел к Сидору и сказал, что это убийство? Ведь он-то с самого начала знал, откуда у Жени этот последний лепесток.
– Мы все знаем, - начинает Сидор, - Женя умерла не от отравления ЛСД, а от аллергического шока. Пенициллином была пропитана так называемая "марка". Мы все знаем про аллергию, любой из нас может
– Любой эксперт знает, что от ЛСД нельзя умереть, - говорит Лера.
– Это же была отправная точка всего расследования.
Я слушаю их, и мне кажется - они сошли с ума. Мне кажется: мы живем в разных мирах, и эти миры пересекаются только случайно. Сидор верит в заговор, в убийство, в происки врагов, в борьбу, в победу - а я верю только в любовь, в запах рыжих волос, нежную бархатистость кожи, трепет плоти. Конечно, куда приятнее верить во врагов, заговор, победу - что бы ни случилось, заговор вечен, враги бесчисленны, победа близка. А любовь - любовь умирает навсегда, и ты даже не можешь воздвигнуть ей памятник, превыше пирамид и крепче меди, потому что давно забыл, как слова складываются в строчки.
– Антон нашел торговца наркотиками, который продал марку убийце, - говорит Сидор.
– Я этого торговца допросил, и он назвал имя своего клиента.
Вот и все, думаю я. Сейчас все закончится. Не следует возвращаться на место любви. Но как быть, если место любви - это место твоего преступления?
– Антон нашел торговца наркотиками, который продал марку убийце, - сказал Сидор.
– Я этого торговца допросил, и он назвал имя своего клиента.
Когда он успел? подумал Антон. Я ведь рассказал ему про Зубова только два дня назад, Зубов уже был мертв. Или он узнал от кого-то еще? Или сам знал Зубова? И в этот момент Поручик вскочил и заорал:
– Перестань нас разводить! Что значит "Антон нашел торговца, и торговец сказал"? А если это с самого начала подстроено? Антон привел своего приятеля, тот назвал какое-то имя. Сколько надо заплатить наркоману, чтобы он назвал мое имя? Или Ромкино? Да чье угодно!
– Мне никто не платил, - крикнул Антон.
– Меня попросили найти дилера, я нашел, все!
В этот момент он верил: он действительно нашел Зубова и доказал, что тот продал марку убийце.
– И кто же был тот дилер?
– крикнул Альперович, в то время как Поручик орал Сидору: не держи нас за лохов!
– Его звали Дима Зубов, - сказал Антон, вставая.
– А откуда мы знаем, что этот Зубов говорит правду?
– подал голос Роман.
– Мне он ничего не говорил, - сказал Антон.
– Он с Владимиром разговаривал. Но я знаю, кто покупал у него кислоту.
Взглянув на Сидора, Антон увидел: что-то дернулось в его лице. И понял, что Сидор блефовал. Никогда не встречался с Зубовым, никогда с ним не беседовал, просто поверил в связь убийства дилера и смерти Жени и разыграл спектакль, надеясь спровоцировать убийцу.
– Его знание, - сказал Роман, -
Слава богу, подумал Антон, не придется никого закладывать.
Роман встал.
– Лерка приехала сюда из Англии, сразу положила на меня глаз. Провернула это дельце с маркой, освободила себе место, а потом снюхалась с Антоном, и он, как дурак, помог ей замести следы.
– Что значит "снюхалась"?
– спросил Поручик.
– "Снюхалась" в наше время означает "еблась", - ответил Роман.
– Хотя вообще-то я им свечку не держал. Но я тоже не мальчик - видел, как они друг на друга смотрели, когда я их встретил у Петлюры.
– Стрелки переводишь?
– спросил Альперович Рому, но Антона уже охватила паника. Случилось то, чего он с самого начала боялся. Версия Ромы была настолько убедительна, что Антон сам готов был в нее поверить. Круг замкнулся, Лерка, первая подозреваемая, все-таки оказалась убийцей. А он невольно стал орудием в ее руках, а сейчас его принесут в жертву на алтарь дружбы: Лерку-то они смогут простить, его - никогда. Он не выйдет из этого дома.
– Во-первых, у Петлюры мы встретились случайно. Это Роман был с Лерой, а не я, - попытался оправдаться Антон.
– А во-вторых?
– спросил Сидор.
– А во-вторых, - раздался голос Лени Онтипенко, - марку принес я.
Он тоже встал, свесив живот над столом. Теперь только Лера и Альперович продолжали сидеть.
– Я привез сюда марку - продолжил Леня, - и передал Жене. Я спрятал марку тут, в доме, и написал ей записку, объяснил, как найти.
– Это была та самая записка… - сказал Антон.
– … да, со стихами про цветик-семицветик и алхимическим знаком. Антон видел ее в день Женькиной смерти, но я забрал у него и выкинул. Думаю, она и сейчас где-нибудь в комнате валяется.
– Но разве… - начал Антон.
– Но я не хотел убивать Женю!
– внезапно закричал Леня, - я не хотел этого. Я ее любил! Мы любили друг друга! Я думал, это поможет ей уйти от Ромки. Даст ей силы! Энергию!
– Ну вот, - сказал Роман, садясь, - двумя тайнами меньше. Теперь мы знаем, кто был ее любовником и кто ее убил.
– Что я был ее любовником, знала каждая собака!
– закричал Леня.
– Только ты мог думать, что она тебе верна!
Роман снова вскочил.
– Я думал, она мне верна? Я думал, она спит со всеми по очереди! Потому что она была последней блядью всю свою жизнь…
– Не смей о ней так!… - крикнул Леня и, развернувшись, бросился прочь. Антону показалось: он слышит рыдания.
– Действительно, - сказал Альперович, взяв Рому за руку, - не надо о ней так. Она умерла, а мы все ее любили.
– Это я уже заметил, - буркнул Рома и сел.
– И что мы теперь будем делать?
– спросил Альперович, обращаясь ко всем, но прежде всего - к Сидору.
– Сидор позвонит в колокольчик, поднимутся братки со стволами и свершится правый суд, - сказал Поручик, и Антон почему-то подумал о чекистских подвалах и призраках мертвых особистов, по звонку встающих из-под земли, держа наготове свои маузеры.