Девяностые: сказка
Шрифт:
– Да ну, старик, - вступает Поручик, - ты же мне рассказывал: тебе Круглов "Rolex" подарил. На ровном месте.
– Так это же был не подарок, - отвечает Андрей.
– Это было вложение. Инвестиция. Я взял часы и я ему должен. Не надо было брать, к слову.
Антон делает музыку громче. Он чувствует себя ди-джеем: вместо одной из вертушек - живые люди. Можно выключить или сделать чуть тише - всего один поворот колесика. Видеоклип, думает он, наблюдая, как Поручик разливает "Абсолют" по рюмкам, единственный в мире видеоклип из жизни русских коммерсантов под Re: Evolution. Очень круто. Снять и продать на MTV. Это в самом деле красиво.
Семь фигур в колодце холла, безмолвный балет, тайная
Еще три недели назад Антон работал барменом в ресторане "Санта-Фе" - на верхнем этаже модного клуба "Гиппопотам". Это была хорошая работа - через два дня на третий - начальство ценило Антона: он не пил на работе. Это было нетрудно: Антон и вне работы абсолютно равнодушен к алкоголю. В его жизни хватает веществ поинтереснее - собственно, благодаря этому интересу он с работы и вылетел.
В дымно-пьяный июльский вечер Антон, как всегда слегка подкуренный, разговорился с клиентом, типичным героем анекдота о "новых русских" - малиновый пиджак, золотая цепь в палец толщиной. Ему бы зваться Вованом, а он представился Юриком.
– А вот ты, сколько можешь выпить?
– спросил он Антона, и тот не сдержался:
– А зачем мне пить? Ни ума, ни смелости. Вот калипсол!
– Чего?
– переспросил Юрик.
– Кетамин. Знаешь, в ампулах. У первой аптеки продают.
– А его что, пить?
– Зачем пить? В мышцу колоть.
Потрясенный Юрик ушел. Небось к первой аптеке двинул, подумал Антон.
Идею заменять алкоголь калипсолом подкинул Антону Никита: однажды отец пристал к нему - мол, я знаю, вы с друзьями наркотики употребляете, мне тоже хочется попробовать. Никита вкатил отцу два куба гидео-рихтеровского калипсола, отправил в жесткий полуторачасовой трип, а сам с интересом естествоиспытателя сел ждать последствий. Очнувшись, отец некоторое время лежал молча, а потом произнес:
– Это очень хорошая вещь. Правильная.
С тех пор венгерский пузырек с зеленой крышечкой всегда стоял у Никитиного отца в баре - между то и дело меняющимися поллитровками водки и неизменной бутылкой виски Black Label.
Впрочем, может, все это брехня: что взять с Никиты? Калипсол - вещь на любителя, нормальные люди такого трипа себе не пожелают.
Так или иначе, Юрик оказался не столь open-minded[2]. Через пять минут выяснилось: ушел он вовсе не к аптеке, а к владельцам ресторана - жаловаться на бармена который хотел толкнуть ему героин. Антон пытался объясниться - да у меня же ничего с собой нет, хоть обыщите! да героин вообще говно!
– но даже неопровержимый, как ему казалось, довод - сами подумайте, героин же по вене колют, а я что говорил? Я говорил "в мышцу"!
– не произвел никакого впечатления: с работы он вылетел. Хорошо еще накануне выдали зарплату: сто долларов Антон заплатил хозяйке квартиры, а на остаток купил у Валеры травы - чтобы не было проблем со всем остальным.
Правильное решение, в очередной раз говорит себе Антон. Правильно три недели ездить по гостям, курить, слушать новые треки Orbital, Moby или The Foundation K, читать по вечерам Кастанеду. Правильно не париться насчет работы - рано или поздно работа сама тебя найдет, найдет и заговорит в трубке голосом бывшего коллеги, официанта из того же "Санта-Фе": мол, cтарый клиент ищет на выходные официанта для частной вечеринки у себя на даче. Правильно - согласиться, не объясняя, что, мол, бармен и официант - это разные вещи; правильно - спросить цену и кивнуть удовлетворенно: одни выходные
Антон захватил с собой остатки травы и через два дня вошел в большой двор загородной усадьбы, напомнивший кадр из американского фильма - столько там стояло иномарок. И вот теперь Антон смотрит вниз с галереи да крутит колесико громкости - то потише, то погромче. Когда "Shamen" затихает, слышна музыка снизу. Антон не знает песни, но узнает столетней давности диско. Он смотрит вниз: Поручик танцует с раскрасневшейся от водки Лерой, Женя молча сидит на стуле с высокой спинкой, в разрезе платья видны длинные ноги. Леня Онтипенко смотрит на нее и счастливо улыбается. Сидор, перекрикивая музыку, рассказывает, как по наводке Альперовича купил усадьбу. Роман, приоткрыв глаза, спрашивает Альперовича:
– А почему сам не взял?
– У меня нет гигантомании - отвечает Альперович.
– Мне бы чего поменьше.
– Восемнадцатый век, не хрен собачий! Красота!
– кричит Сидор.
– Главное - подоконники широкие.
Антону нет дела до подоконников, но дом понравился ему с первого взгляда. Интересно, думает он, Костя потянул бы такой? Странно, когда у родного брата столько денег, что уже не видишь разницы между ним и настоящим миллионером - Костя говорит, миллиона у него нет. Если, конечно, считать только наличные и деньги на счетах. А если не только наличные и на счетах - значит, есть? Не отвечает, отшучивается. Надо его спросить, думает Антон, потянул бы он старый помещичий дом, снаружи - усадьба, изнутри - лабиринт? Первый хозяин был, вероятно, масоном, располагал комнаты в согласии с тайным, символически-осмысленным планом. Поклонник Иоанна Арндта и Роберта Фладда, вольный каменщик, руководил крепостными строителями, по мере сил воссоздавая разрушенный Храм. Мог ли он знать, споря с друзьями о Французской революции и якобинском терроре, что через сто с небольшим лет его усадьбу начнут обживать самозванные наследники Сен-Жюста и Робеспьера? Они снесли арки, заменили мозаичный пол обычной плиткой, перестроили оба крыла в стиле заурядных советских учреждений: коридоры и кабинеты с двух сторон. Возможно, думает Антон, в этом тоже скрыта эзотерика - но сегодня она забыта основательнее, чем масонство. Нетронутой осталась только центральная зала и семь комнат, выходящих в нее. Зачем владелец-масон разместил у входа в каждую странные знаки? Для чего планировались резные секретеры, такие огромные, что даже в советские времена их не стали передвигать? Что сказали бы прежние жильцы, увидев, как в комнатах собирают итальянские золоченые кровати? Похоже, Сидор этими вопросами не задавался: он сделал из комнат спальни, а залу превратил в гостиную. Антону досталась комната на втором этаже, ну и хорошо.
И вот со своего наблюдательного пункта Антон пытается почувствовать скрытую гармонию семи комнат - безо всякого, впрочем, успеха. Почему так? думает он. Одни вещи легко сцепляются друг с дружкой, словно части паззла, а другие, как ни бейся, не складываются в единый рисунок. Что бы, интересно, сказал об этом дон Хуан?
Плейер замолчал, и, переворачивая кассету, Антон слышит, как Поручик кричит, по обыкновению подпрыгивая и размахивая руками:
– Ромка, помнишь новогоднюю дискотеку?
– Дискотеки - это не по моей части, - отвечает из своего кресла Роман.
– Ну да, - говорит Андрей, - ты тогда был комсомольским боссом.
– Я тоже, - пожимает плечами Сидор, - ну и что?
Теперь Сидор танцует вместе со всеми, напевает, перекрикивая музыку Синий, синий иней лег на провода, но, даже танцуя, то и дело бросает взгляд вокруг, проверяет - все ли в порядке? Шесть человек гостей, семь дверей в комнаты, выход во двор, парень на галерее сверху… все нормально, все хорошо.