Девушки для утехи
Шрифт:
– Может выпьем виски, чтобы отметить это? – предложил он улыбнувшись. Наполняя бокалы, он мягко спросил ее:
– Скажи… Назвав тебе мое настоящее имя, что она рассказала еще?
– Все!
Он отпил глоток.
– И какое впечатление это произвело на тебя?
– Я тебя возненавидела.
– Это и есть любовь, – сказал он.
– Я почувствовала к тебе отвращение!
– Но это же любовь!
– Я хотела убежать от тебя, чтобы никогда больше тебя не видеть…
– Но ты осталась! Это тоже любовь, малышка! Невозможно все время только целоваться и говорить друг другу нежности. Иногда нужно немного ненависти, чтобы внести разнообразие
Он, не спеша, закурил сигару.
– Большое преимущество нашего положения сейчас в том, – продолжал он, – что оно прояснилось. Это значит, что у нас не будет больше необходимости взаимно лгать: я знаю, что ты работаешь с клиентурой, а ты поняла, что это лучшее средство сделать меня счастливым!
Все должно быть упрощено: вместо того, чтобы отправляться на дом к клиентам, что не всегда безопасно, ты могла бы в будущем приглашать своих приятелей сюда. Поверь моему давнему опыту: такая шикарная обстановка оправдывает высокие тарифы. Хорошенький маленький автомобиль, как твоя белая «Аронд», чтобы снимать клиентов, шикарные апартаменты, чтобы их принимать; ты мне доставишь огромное удовольствие, подняв свои расценки.
Обывательски-серьезная направленность разговора отвлекла Аньес от ее переживаний. Профессионалка, которой она волей-неволей стала, хотя сама осуждала это ремесло, на короткое мгновение одержала над ней верх. Она оценивала и взвешивала эти веские доводы.
– Кстати, – продолжал Боб, – теперь, когда мы все знаем, нет необходимости приносить деньги в конце каждого месяца, якобы от Клод Верман. Отныне будет проще: ты будешь отдавать мне деньги по мере поступления… Как ты находишь мое предложение?
– Почему бы и нет?
– Это позволит облегчить нашу бухгалтерию и каждый день мы будем знать свое финансовое положение.
– Ты позволишь мне задать тебе один вопрос?
– Сейчас, когда ты усвоила мелодию, все, что тебе угодно!
– Сюзанн…
– Снова она! Ну, хорошо, я слушаю…
– Скажи: ты не боишься неприятностей в связи с ее смертью?
– Каких неприятностей?
– Не знаю… Даже, когда речь идет о самоубийстве, полиция ведь все равно должна вмешаться?
– Само собой разумеется, она обязана разобраться в этом; но в данном случае все очень просто, здесь нет никаких сомнений: Сюзанн открыла газовый кран и адью!
– Значит, полиция…
– Что полиция? Ты снова об этом? Это тебя беспокоит?
– Меня это беспокоит только из-за тебя… Тебя наверняка заставят дать показания…
– Я уже дал их сегодня утром в одиннадцать часов…
– Они действуют быстро!
– Они выполняют свою работу…
– Они тебя вызывали?
– Да нет же! Когда я узнал, что она отравилась газом…
– Как ты об этом узнал?
– Но, честное слово, ты устраиваешь мне допрос! Я не очень люблю это, малышка!… И все-таки я должен сказать тебе всю правду, чтобы успокоить твои волнения на мой счет. Этим утром я хотел кое-что сказать Сюзанн и позвонил ей в десять часов…
– Так ты не видел ее вчера вечером, когда ушел отсюда, немного рассерженный?
– Ты заходишь далековато, малышка…
– Не сердись… Итак, ты позвонил ей этим утром в десять часов.
– Да… Так как она не отвечала, я через некоторое время перезвонил еще, не это ничего не дало. У меня появилось предчувствие…
– А потом?
– Потом? Они попросили меня назваться, что я и сделал… Я сказал, что живу с тобой здесь, и что покойная, действительно, одна из наших знакомых…
– Из «наших» знакомых?
– Разве это не правда? Ты познакомилась с ней до меня, когда вы были манекенщицами! Никогда не нужно лгать полиции: рано или поздно это обернется против тебя… Само собой разумеется, я рассказал не слишком много, подробности опустил… Это бесполезно! Возможно, они допросят и тебя, чтобы сравнить с моими показаниями. Ты должна будешь отвечать в точности то же самое…
– Хорошо.
– Инспектор, который руководил расследованием, не был удивлен: он даже заверил меня, что для него это заурядное самоубийство… Через двадцать четыре часа они выдадут разрешение на погребение и дело будет прекращено.
– Они не задавали тебе других вопросов?
– Да… Они меня спросили, что я думаю о ее характере и источнике доходов, и не знаю ли я других ее друзей, кроме нас.
– И что ты ответил?
– Правду. Что она имела много друзей, потому что никогда не была образцом добродетели! Что касается источников ее доходов, сказал, что ничего не знаю… Тут нужно было приврать, чтобы не оскорбить ее память…
– Ты хорошо поступил.
– Я был бы не на высоте, если бы стал давать дальнейшие показания… Они все узнают без моей помощи. Они не идиоты, эти типы из полиции… Теперь ты успокоилась?
– Еще не совсем… А за квартиру платила она?
– Ну не думаешь же ты, что платил я?
– А «Эм-Жи»?
– Документы выданы на мое имя… Ты права! Это улика, которая могла бы их заинтересовать, если бы я не принял мер предосторожности, дав им объяснение до того, как они меня об этом спросили.
– И как ты выкрутился?
– Нет ничего проще! Я сказал, что Сюзанн попросила меня одолжить ей одну из моих машин, что я и сделал, не видя в этом ничего плохого. Я даже добавил, что предпочел бы ее забрать. Они обследовали документы, которые нашли в сумочке Сюзанн, и объявили мне, что я могу забрать машину…
– Где сейчас «Эм-Жи»?
– Я поставил ее в гараж… Во всяком случае, это возместит остальное…
– Что остальное?
– Все эти ее платья, все эти манто, которые можно было бы продать, чтобы оплатить похоронные расходы!.. Так как у нее не нашли денег, и ничего не известно о ее семье, я сказал этим месье, что мы с тобой готовы оплатить эти расходы в память о давней дружбе, которая связывала нас с ней. Мы очень обязаны ей. Как ты прекрасно сказала позавчера, разве не она виновница нашего счастья?