Девушка за границей

Кеннеди Эль

“Ты веришь, что именно там начался спад? С Лоуренса?”

– Между тобой, мной и столовыми приборами, - говорит он, постукивая себя по носу. “ Хотя мой отец ненамного лучше. Каждые несколько лет он придумывал какую-нибудь дурацкую схему. Отец - легкая добыча для неудачных инвестиций и обреченных деловых начинаний. Многие пытались вразумить его, но он упрямый старый осел. Я не уверен, что он заметил, что у него из-под носа продают загородный дом. Большую часть года он проводит на своей яхте в Средиземном море или в шале в Альпах. У нас есть квартиры в Лондоне

и по всему миру, которые, я сомневаюсь, он вообще видел с тех пор, как был в моем возрасте.

“Мне знакомо это чувство. Несколько лет назад я разбирала свой шкаф и нашла кукол, с которыми не играла годами, ” говорю я невозмутимо.

“Да, вполне”, - отвечает он со смешком. “Ты понимаешь”.

Бен - хороший парень, его нисколько не смущает реальное положение его семьи. Во всяком случае, у меня такое чувство, что он разочарован отсутствием у него статуса, позволяющего сделать что-либо, чтобы остановить кровотечение. Не то чтобы он вел скромное существование любыми средствами. Я думаю, он был бы рад перестроить все имущество, если бы ему позволили. Модернизируйте их портфолио и попытайтесь сделать что-то продуктивное из того, что осталось. Как бы то ни было, к тому времени, когда он унаследует титул, от него останется не более чем лист бумаги.

“Вы пришли не для того, чтобы выслушивать горькие жалобы аристократа о своем исчезающем наследстве”, - говорит он затем. “Пожалуйста, слово за вами. Чем я могу быть полезен?”

Официанты убирают наши тарелки, пока мы доедаем салаты. Это позволяет мне на мгновение собраться с мыслями и подкрепить их еще одним глотком вина, находящегося в критическом состоянии.

“Если вы простите мне оплошность, - начинаю я, - я просматривал распродажу недвижимости в доме вашей семьи в Суррее ...”

Он криво улыбается.
– Надеюсь, это не из-за моих детских фотографий.

– Нет. Вообще-то, это чья-то другая фотография. Меня интересует этот женский портрет. Я лезу в свою сумку, затем протягиваю ему распечатку сделанной мной фотографии и отсканированную копию письма. “Я исхожу из предположения, что она и есть та Джозефина из письма. Я нашел его спрятанным на обратной стороне портрета.

Бен выглядит пораженным.
– Ты купил это на распродаже?

Я киваю.

Он внимательно рассматривает фотографию. “ Интересно. Пожалуйста, продолжайте.

“Хорошо, что ж, мне не удалось установить ее личность или ее отношение к вашей семье. Поверьте, я исчерпал множество других возможностей, прежде чем просить об этой встрече. Я был в родном городе Франклина Астора Дайса в Рае, в тамошнем музее. Они заверили меня, что работа подлинная. Я вернулся в музей в Суррее. Потратил часы, перебирая все архивы библиотеки Тэлбота ”.

“На данный момент ты мало чего о нас не знаешь”. Бен изучает письмо.
– Вы не знаете, кому предназначалось это письмо?

– Нет, но у меня есть теория. Куратор музея Ржи согласился с временными рамками конца 1940-х - начала 50-х годов, то есть примерно в то же время, когда Роберт Талли исчез, а Уильям Талли погиб в катастрофе

в.”, - сказал он.
– Но это не так."

– Вы верите, что эта девушка была связана с братьями?

– Возможно, это натяжка. Я знаю. Однако я не нашел ни единого упоминания о женщине, которая соответствовала бы ее возрасту или описанию для этого периода времени. Только если она родственница или тесно связана с семьей. Но почему еще этот портрет простоял в доме столько десятилетий, если она не была связана с вашей семьей?”

– Я никогда не видел этого раньше. Само по себе это не примечательно.

“Это рискованно, но я надеялся, что у вас может быть какая-то идея. Или, по крайней мере, дайте мне подсказку. Я на пределе своих возможностей в этой охоте ”.

Подано наше основное блюдо. Нежный кусочек рыбы с овощами, подача настолько изысканная и безукоризненная, что мне почти неловко, что он попадает в мой желудок вместе с утренними хлопьями.

“Могу я оставить это себе?” спрашивает он, указывая на фотографию и копию письма.

– Да, конечно.

“Это странная загадка. Я не вижу причин, по которым семья заказала бы портрет, если бы не празднование какого-то официального события. Свадьба или годовщина, конечно. Знаменательный день рождения. Тем не менее, это было бы сделано только для члена семьи или близкого окружения. Я признаю, что ваша теория интригует ”.

– Ты много знаешь о братьях своего прадеда?

– Боюсь, не так часто, как следовало бы. Они умерли, предположительно Роберт, до того, как Лоуренс унаследовал титул. Обычно говорят, что братья не были близки. Я помню, много лет назад был скандал из-за документального фильма, в котором хотели исследовать трагедию Виктории. Дедушка запретил семье участвовать. На протяжении многих лет поступали запросы от тех или иных лиц, расследующих то, что случилось с Робертом. Он тоже никогда не был заинтересован в том, чтобы тратить на это свое время”.

“Как я уже сказал, это был рискованный шаг”. Я перестал надеяться на серьезный прорыв. Каждый незначительный шаг вперед теперь делается меньшими шагами. “Я ценю, что вы уделяете мне время”.

– Не думай, что тебе так легко отделаться. Бен разливает остатки вина по нашим бокалам. Он отмахивается от официанта, который отшатывается, чтобы избавить его от лишних усилий. “Вы меня здорово заинтриговали. Боюсь, я не буду удовлетворен, пока не узнаю, чем закончится эта история ”.

– Нам, возможно, придется долго ждать.

Алкоголь просочился в мои поры, согревая лицо теплом послеобеденного кайфа. Я никогда раньше не напивался днем. И, вероятно, никогда больше не будет по такой цене. Поэтому я делаю еще один глоток вина, потому что с таким же успехом могу наслаждаться.

– Я не уверен, что остались какие-то зацепки. Ты был чем-то вроде моей последней надежды.

“Тогда мы не можем с чистой совестью отказаться от борьбы”, - говорит он с веселой серьезностью. “Ты возбудила мое любопытство, Эбби. Я бы очень хотел вам помочь.