Девушка за дверью квартиры 6E
Шрифт:
Глава 54: Кэролайн Томпсон
Кэролайн неотрывно смотрела на женщину, сидящую напротив нее за столом с поникшими конусами салфеток. Зазвонил телефон, и глаза Бекки блеснули.
– Ты не станешь снимать трубку, Бекки. Ты ответишь на мой чертов вопрос. Речь идет о моей дочери! – Кэролайн встала и, опершись о стол, в упор посмотрела в ее водянистые голубые глаза. – Говори, имеет Майкл к этому отношение или нет? – Телефон перестал звонить, и в спертом воздухе комнаты повисла внезапная тишина.
–
Последовала пауза. Затем она, округлив глаза, обернулась.
– Это Генри. Говорит, у него есть новости насчет Энни.
* * *
Осталось сделать еще одно, последнее, дело. Я бросаю взгляд на Энни, которая балуется с радио, переключая каналы с поп-музыкой. Она улыбается мне, я тоже в ответ улыбаюсь, увидев, как засияли ее глаза, когда она нашла свою любимую песню. Быстро создаю левый почтовый аккаунт и пишу письмо Джону Уоткинсу, одному из двух полицейских, перечисленных на страничке бруклетского полицейского управления. Письмо короткое: с адресом, где лежит Ральф, живой или мертвый, и сообщением о том, что именно он виновен в исчезновении Энни. Я нажимаю «отправить» и откладываю планшет.
– Все, милая. Поехали за котенком.
Глава 55
Воссоединение Энни с родителями должно было состояться на церковной парковке в десяти милях за пределами Бруклета. Вывеска поблекла, само здание было в печальном состоянии, но Кэролайн Томпсон не замечала вокруг себя ничего, кроме пустого пространства парковки. Она забрасывала Генри вопросами с момента, как добралась домой, она знала, у него нет ответов, но, вся на нервах, продолжала говорить, говорить. Той странной, незнакомой девушке, пообещавшей привезти Энни, Кэролайн не доверяла. Кто знает, какие у нее намерения. Все это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. Смахивало на ловушку. Она порывалась позвонить Джону, привлечь полицию или ФБР – от которых до сих пор не было никакого толку, – но Генри стоял на своем. Надо следовать инструкциям незнакомки, и точка. И вот они оказались на месте – совсем одни, рискуя и рассудком, и безопасностью. Она не представляла, как они справятся, если на этом этапе их настигнет разочарование.
Кэролайн выгрузила из фургончика инвалидное кресло Генри, и он уселся под солнцем с закрытыми глазами и легкой улыбкой на лице. Его спокойствие выводило ее из себя. Она не понимала, как он может быть настолько невозмутимым. Если б только она была дома, если бы поговорила с Энни и услышала ее голос – быть может, в последний раз. Но эта возможность выпала Генри, и она, хоть и понимала, что так неправильно, чувствовала себя обманутой.
– Генри, они опаздывают, – напряженно произнесла она, поглядывая на часы. – Она ведь сказала в восемь? Так ты мне говорил?
– Кэролайн, успокойся. Прошла всего минута. Дай им минуту.
И тут они услышали шум мотора. Чуть не плача, еще не веря, Кэролайн обернулась. Углядела светловолосую головку с пассажирской стороны пикапа, и ее горло туго сжалось. Пикап остановился. На лобовом
– Ох, Энни! – выдохнула она. Раздался скрежет металла о металл, она оглянулась – Генри сражался с инвалидным креслом, пытаясь развернуть его на изрытой корнями земле. Их глаза встретились, он отпустил колеса и протянул к ней руки.
Проклиная себя за невнимание, она побежала с дочерью на руках назад и бросилась в его объятья, опуская смеющуюся Энни к нему на колени. Генри плакал, его губы дрожали, пока он, всхлипывая, баюкал лицо Энни в руках. Крепко-крепко он прижал ее к себе, и все трое после долгой разлуки наконец обнялись.
Глава 56
Я смотрю на них, и у меня сжимается горло от того, насколько они любят друг друга. Родители Энни не молоды. Она – поздний ребенок, чудо, озарившее их жизнь. Я не ожидала, что ее отец окажется инвалидом. Собственно, я никогда не думала о ее семье, целиком поглощенная своей потребностью убивать и выпавшей мне головокружительной возможностью наконец-то утолить свою жажду смерти. До меня долетает хихиканье Энни, и я прикрываю рот, мое сердце раскалывается надвое от того, насколько невинен ее детский смех. Мне начинает казаться, словно я подглядываю за их личным, очень интимным моментом, поэтому, кашлянув, я делаю шаг вперед.
– Простите, что прерываю, но вот это принадлежит Энни. – Я протягиваю серого котенка, который жмется ко мне, точно не хочет со мной расставаться. Мать оглядывается, и ее голубые глаза впервые встречаются со мной взглядом. Она обнимает Энни, словно желая еще раз убедиться, что дочь вернулась на самом деле, потом отходит, делает несколько шагов и останавливается напротив меня.
Когда она заговаривает, ее речь звучит четко, голова высоко поднята.
– Я не знаю, какое участие вы во всем этом приняли, но муж говорит, что вы помогли Энни, и за это я навеки останусь перед вами в долгу.
Улыбнувшись, я переглядываюсь с Энни, и девочка сверкает победоносной улыбкой.
– Я была счастлива помочь, чем смогла. Но, если можно, я бы хотела попросить вас оказать мне одну услугу.
Ее взгляд становится подозрительным, острым.
– Я так и думала. Чего вы хотите?
– Сохраните мою анонимность. Я не смогла придумать способ, как вернуть Энни, не оставляя ее у незнакомых людей. Ваш муж был настолько добр, что согласился встретиться без привлечения полиции, и я буду очень признательна, если и вы сохраните информацию обо мне в тайне.
Она выжидает, глядя на меня в упор, но потом, наконец, заговаривает.
– И все? Анонимность – это все, о чем вы меня просите?
Разрываясь, я морщусь.
– Некоторые мои действия, предпринятые ради спасения Энни, вряд ли вызовут у вас одобрение. Через несколько часов вы поймете, о чем я, и я заранее прошу прощения за то, что причинила вашей семье боль. Пожалуйста, знайте, что по большей части я действовала в интересах Энни. – Я делаю паузу. – Не хочется ставить вас в неловкое положение или просить вас лгать, но если у вас получится не упоминать о моем участии в этом деле, я буду вам благодарна.