Девушка в белом шарфе

Иванова Лина Викторовна

– Публика не та.

– Так вы говорите, что у вас нет парня?

– Да.

– С вашими данными я бы не сказал, - недоверчиво произнес сле-дователь, бросив на нее многозначительный взгляд.

Его слова польстили Ие, тем более что их произнес молодой сим-патичный мужчина с улыбкой мартовского кота.

– Ну, а в институте разве ни с кем не дружите?

– А у нас в группе только один мальчик.

– Да, у нас тоже в группе была одна девочка, - вздохнув, сказал следователь.

– А на кого же

вы учитесь?

– На бухгалтера. Сейчас на четвертом курсе.

– Хорошая профессия, интересная. Ушел от налогов и денежки по-лучил. У меня вот мама тоже главный бухгалтер.

– Нет, я боюсь нарушать закон. И вообще хочу быть учителем.

– Что, детей очень любите?

– Да нет. Просто мне нравится история, и я очень люблю объяснять.

Ие нравилось говорить с молодым человеком на отвлеченные те-мы, особенно о себе, хоть о чем-нибудь, лишь бы не об убийстве. В эти минуты она отвлекалась, прекращала нервничать, вела себя естественно и непринужденно, без всякого напряжения.

– Так вы будете поступать в пединститут затем?

– Не знаю. Посмотрим. Теперь всюду нужны деньги.

– А друзья детства, одноклассники - вы с ними поддерживаете от-ношения?

– Да. Иногда вижусь со своим другом детства в библиотеке им. Горького.

– Хорошее место для встреч, - с сарказмом заметил следователь.

– Так получается.

– Хорошо. А в школе разве вам никто не нравился или, может, бы-ли те, кому вы нравились, но они боялись признаться?

– Значит, поезд ушел, - с раздражением ответила Ия.

Эта тема разговора начала ее напрягать. Она поняла, что следова-тель превысил рамки своих полномочий. У нее создалось впечатление, что она не на допросе, а на исповеди у священника.

– Так вот какая вы! Значит, по-вашему, нет настоящих мужчин.

– Почему же? Есть.

– Сидят дома за компьютером?

– Возможно, - ответила Ия, пораженная проницательностью следо-вателя. Ведь человек, которого она так любила в школе - будущий про-граммист.

– Но все-таки, как же вам одной не скучно по вечерам?

– Я учусь на отлично. И мне некогда скучать. В свободное время гу-ляю с подругами, - Ия говорила неправду.

Следователь попал в самую точку. Скука - вот ее ахиллесова пята. В последнее время, когда нагрузка в институте стала менее напряженной, тос-ка и скука мучили ее. Ни чтение книг, ни беседы с подругами не могли скра-сить ее одиночество. "Самое страшное в жизни - не заботы, не бедность, не горе, не болезнь, даже не смерть, а скука", - писал Никколо Макиавелли и был тысячу раз прав. Скука убивала Ию, изо дня в день подтачивала ее си-лы, словно ржа железо.

– Вы еще скажите, что не курите?
– недоверчиво спросил следователь.

– Нет.

– И не пьете?

– Только в компании.

– А... Так, значит, у вас есть компания, - многозначительно

произнес работник внутренних дел. Он с радостью ухватился за эту ниточку.

– Нет. Просто на дне рождения я могу выпить.

– Ну, а мальчики? Неужели их там не было?

– Были, но они заняты, - с сожалением ответила Ия.

– А в каких отношениях вы с вашим соседом Андреем?
– следова-тель резко сменил тему разговора.

– Здравствуйте и до свидания.

– А где сейчас его жена?

– Она в Италию улетела работать.

– А почему муж здесь, а она в Италии?

– Не знаю. Меня это не касается, - Ию раздражали эти глупые во-просы, следующий вопрос вызвал у нее еще большее возмущение.

– Убитая ездила в Одессу на машине или автобусом?

– Не знаю. Меня это не интересовало.

– А вы были раньше в квартире, где произошло убийство?

– Нет.

– А почему во время пожара не зашли в квартиру с Сережей, сосе-дом? Вы же очень любопытная! Это очень хорошая черта в людях.

– Я не отрицаю, что любопытна, но когда Сережа открыл дверь квартиры и оттуда повалили дым и гарь, на этом мое любопытство за-кончилось.

– Вспомните, может, вы все же были в квартире и не одна?

– Нет. Можете спросить у свидетелей!
– категорически заявила Ия.

Она начала понимать, в какую сторону клонит следователь. Неу-жели она из свидетеля станет подозреваемой? Так вот почему он так рас-спрашивал ее о парнях. Они думают, что она со своим парнем организо-вала убийство.

– Соседей, - поправил ее следователь.

– Да.

– Вы уверены, что не были?

– Да, я же говорю - спросите у свидетелей, - Ия опять оговорилась.

– Соседей!
– настоял следователь.
– Так расскажите еще раз, в ка-ком часу вы заметили пожар?

– Точно не помню. И вообще, уже прошло почти два месяца.

– Но вы же учитесь на отлично, значит и память имеете хорошую.

– Не всегда. Я вот недавно забыла закрыть кран, из института при-шла - все дорожки в коридоре плавали.

– Так, может, вы и в квартире были, оставили утюг и забыли?
– ехидно спросил следователь.

Ухмылка не сходила с его красивого лица. Нельзя было понять, ко-гда он шутит, а когда говорит всерьез. Выражение его лица, полушутли-вый тон делали обстановку неофициальной.

– Такое не забывают, - с достоинством ответила девушка.

В то же время Ие было неприятно находиться под подозрением, слова следователя оскорбляли ее. Впервые в жизни она оказалась в роли подозре-ваемой, впервые столкнулась с тем, что ей не верят, не доверяют. Это было очень обидно, но Ия не обвиняла следователя, понимая, что у него такая ра-бота. Он должен проверять все версии, даже такую безумную, как эту, будто она соучастница преступления или, в лучшем случае, наводчица.