Девушка-сокол
Шрифт:
— Ох, попадешься же ты когда-нибудь, Финн. Тебе повезло, что смог ноги унести.
— Да там еще долго не хватятся. Я оставил точно такой же мешочек.
— Пустой?
— Нет. Не такой я дурень. Я наполнил его оленьими потрохами. Разве они не вкусные? Я придумал новое блюдо — маринованные оленьи потроха.
— А оленя, как я догадываюсь, ты незаконно добыл в королевском лесу.
Мэтти всерьез опасалась, что Финн попадется за воровство, с тех пор как он стащил породистую курицу с яйцами два года назад. Даже если он и делает
Мэтти знала, что упомянутый олень не был для Финна первым, хотя его отец и служил смотрителем лесов. В кладовых ее собственного дома, как и во многих других, постоянно появлялись таинственным образом куски оленины. Девочка рассмеялась, вспомнив лицо Финна, когда она застукала его в своей кладовой в такой ливень, что никто в здравом уме не выходил на улицу.
Охота в королевских лесах каралась тюрьмой или чем-нибудь похуже. Обвиняемого обычно пытали и могли отрубить палец-другой. Люди шерифа и королевские лесничие обычно старались лишить охотника пальца, которым он натягивал тетиву. Однако Мэтти знала, что Финна ничем не запугать.
Сейчас он ослепительно улыбался ей и казался очень довольным собою.
— Признай, Мэтти, я создал свой стиль.
— Ты создал лишь угрозу для себя, Роберт Вудфинн.
Они спустились с холма. Уже почти в самом низу склона Мэтти почувствовала, как Мох осторожно постучал клювом ей по уху. Девочка оглядела высокую траву и заметила двух взлетевших шотландских куропаток. Она быстро закатала рукав и подняла руку в командную позицию, сжав кулак. Мох снялся с ее плеча и пересел на охотничью перчатку.
Во всем Барнсдейлском лесу знали, что лорд Уильям, лучший сокольничий в этих краях, занялся обучением дочери. Поговаривали даже, что Мэтти превзошла его. Прошлым летом крестьяне прозвали ее Ореховой Девочкой, поскольку она постоянно ходила на охоту и загорела так же, как и они сами во время полевых работ. Но Мэтти сердцем чувствовала правду — ей никогда не превзойти отца, пока она не вырастит кречета. Поэтому девочка изучила все, что говорилось в книге для сокольничих об этой сообразительной и упорной птице.
Думая об этом, Мэтти развязала путы. Из ее горла вырвался резкий звук: «Чахх!»
Мох расправил крылья и взлетел.
Он тут же кинулся за куропаткой, и его крылья засверкали на фоне неба. Сокол понимал, что охота завершится удачно. Девочка
— С ума сойти! — прошептал Финн, когда Мох круто развернулся, чтобы прилететь с добычей.
Сапсан приземлился и бросил дичь к ногам хозяйки. Мэтти опустилась на корточки, произнося непостижимые слова низким, резким голосом. Быстро оторвав у куропатки голову, она положила ее перед Мохом, который, стоя на одной ноге, нетерпеливо нахохлился. Птица тут же принялась поглощать свою долю добычи, а девочка спрятала тушку в сумку и в очередной раз почувствовала пристальный взгляд Финна.
Вчера Хьюби Бигге рассердил его, сказав, что Мэтти управляется с соколом столь же ловко, как Финн со своим луком. Девочке было приятно вспоминать о такой оценке. Может быть, и мальчик тоже думал об этом?
— Идем, — сказал Финн нетерпеливо. — Ребята ждут. Не будем опаздывать.
— О, пернатый убийца и его сообщница! — приветливо воскликнул Уилл Скарлок, заметив пропитавшуюся кровью сумку на поясе у Мэтти.
Мальчишки сидели на большом валуне неподалеку от ручья, где обычно ловили рыбу.
— Не называй так Моха, — сказала девочка. — Это ужасно.
— Как думаешь, Мэтти, — спросил Уилл, переведя дыхание, — Мох не поделится перьями для приманки?
— После того, как ты назвал его убийцей? Я даже не буду просить!
— Я согласен с Мэтти, — сказал Рич Мач, который принес собственную приманку. — Глупо оскорблять птицу, а потом просить у нее перья. — Он откинул назад свои темные волосы и украдкой взглянул на наживку. — Знаешь, она такая элегантная, с хохолком.
— На кой нам элегантность? Нам нужно наловить рыбы! — откликнулся Хьюби Бигге. — Мне не нужны ни перья, ни собачья шерсть. Я возьму собственные волосы. Они рыжие и крепкие, как проволока. Форель их не перекусит. Они куда лучше, чем поденки или личинки.
— А по-моему, лучше перья малиновки, — сказал Финн, — еще неплохи иголки ежа. Я использую их для оперения своих стрел, и для рыбалки они тоже годятся.
— Потому у тебя ничего и не ловится, — заметил Хьюби. — Ты думаешь, что стреляешь, а не подсекаешь рыбу. Это тебе не атака.
— Неправда! — возразил Уилл с авторитетным видом.
Хьюби почесал голову и нахмурил брови, чем-то вдруг обеспокоившись.
— Эй, Финн! Рыбы ведь не считаются?
— Чем не считаются?
— Животными, как олени и лани. Твой отец и другие смотрители не сядут нам на хвост?
— Нет, конечно. Спятил, что ли? Какое им дело до нескольких форелей?
— Я просто спросил. — Хьюби нервно глянул через плечо. — Потому что, переходя ручей выше по течению, я заметил какого-то человека. Могу поклясться. Но он быстро скрылся в тени.