Девушка с тенью пантеры
Шрифт:
Первой машине досталось больше всех. Остальные, кажется, успели остановиться и выбраться. Там кипела схватка, слышались звуки выстрелов и криков. Подрыв первой машины был лишь отвлекающим манёвром, с целью выманить молодожёнов и иных из автомобилей. Засада. Но мне как-то всё равно. Я просила остановиться сразу! Просила! Мы так же могли наехать на то взрывное устройство, или что там было, не заметь я Звягинцева. Зверев мог не только мне поверить и выпустить сразу — он мог остановить кортеж! Он мог спасти своих людей.
Ну
…ну во всяком случае, не в смертях людей Зверя.
Стало тихо, если не считать звуков сирен и криков случайных свидетелей. Ну да, точно. Пальбы больше нет. Кажется, Зверев всё же разобрался с засадой. Или это разобрались с ним?
Вокруг меня валяются десятки трупов. Моя добыча просчиталась, бросившись к своим охранникам, через пролесок. Скрывшиеся в кустах и на деревьях мужчины стали лёгкой добычей, как и их предводитель. Удивительно, но они его защищали. Защищали Звягинцева ценой собственных жизней. Я никогда не пойму, как это работает. Что должно быть в головах, чтобы встать на защиту подобной мерзости?
«Морда, что же мне теперь делать?»- мысленно спрашиваю я, желая услышать ответ. Потому что я не знаю ни как дальше жить, ни куда податься. Не знаю вообще, кто я.
Ответа не было. Тёплый комочек в груди стал лишь ещё горячее, словно подбадривая и утешая.
«Спасибо. Я бы без тебя не справилась.»- это чистейшая правда. Пусть её не существовало физически, она на самом деле со мной. Внутри меня, часть меня, она и есть я. Другая я: грациозная, хищная, сильная, стойкая, умная, хитрая, своенравная и жестокая.
Перед мысленным взором появляется большой папоротник, среди широких листьев которого сверкают два бирюзовых глаза. Слышится высокомерное фырканье, после которого пантера, отступает вглубь густых джунглей. Я ловлю себя на мысли, что хочу пойти за ней следом. Только не иду. Парю на месте, словно невесомое облачко, и улыбаюсь, как бы дико это ни звучало. Она вернётся. Она обязательно вернётся. Она даже не уходит, просто уступает мне.
Реальность слишком неоднозначна. Не хочу подниматься. Не хочу разговаривать с Ромой. Я ничего не хочу. Хотя нет, есть кое-что — я хочу домой, чтобы меня оставили в покое.
Чувствую на себе чужой взгляд. Он изучает и наблюдает откуда-то неподалёку. Чужой. Хищник.
Приходится повернуться набок, чтобы рассмотреть своего названного гостя. Белая тушка скрылась за деревом, стоило только отыскать местонахождение наблюдателя.
— Лялька… — из-за дерева доносится голос Зверева. — Обращайся.
Так вот ты какой, Роман Зверев. Кошак белый-белый, как первый выпавший снег. И почему я не удивлена?
— Всё кончилось! — кричит он. — Обращайся!
Ага! Сейчас же! Чтобы Зверь и дальше мной манипулировал и помыкал?
— Я не трону тебя! Ты будешь свободна! Даю слово…
Да почему же ему
— Нужно уходить, пожалуйста. Дай тебя увезти отсюда.
— Я вырву…твою…глотку, если…ты не сдержишь слово! — превозмогая боль и отвращение, я отталкиваюсь руками от земли. Поднимаюсь на подрагивающих ногах. Дрожь сотрясает тело.
— Я дал слово. Идём. — выглянув из-за дерева, Зверев медленно выходит из укрытия.
Я с трудом отвожу взгляд от обнажённого тела. Меня не смущают ни грязь, ни раны, ни синие борозды на его коже. Да он же голый! Голый как я!!!
Кое-как прикрыв стратегически важные места руками, я решительно отбрасываю наперёд волосы, прикрывая ими грудь, и сжимаю руками бедра, обхватив их в замок.
— Идём. Нас ждут. — выдыхает он, копируя мой жест и закрывая руками пах.
Идём молча. Для меня это тяжелее, чем кажется. Зверь вывозил меня на пустырь. Там были бетонные плиты, за которыми я переодевалась после обращения, как и раздевалась перед ним. Там не было веток, мелких камней, комьев земли и желудей под ногами. Под босыми ногами.
Должно быть, мы выглядим как два безумца. Кто ещё станет бродить нагишом по лесу? Почему я вообще эту территорию лесом называю? Вон там, из-за деревьев виден небольшой сквер и деревянная лавочка.
— Живая, надо же. — смеётся притаившийся под высоким деревом мужчина. — Вещи. — кивнув на спортивную сумку, он удаляется напрямик через кусты, а я непонимающе таращусь на белый лоскут ткани, лежащий на самом верху.
— Это что? Моё платье? Зачем?
— Нас должны увидеть "случайные" свидетели в той же одежде, что и журналисты со свадьбы. Не удивлюсь, если они уже добрались сюда.
— Хорошо. — взяв грязными руками своё платье, я поспешно натягиваю его на грязное тело, прикидывая, как я выгляжу. Наверное, так и нужно. Мы же выжили при нападении радикалов. Едва не погибли. — Ты дал слово, Зверь. Можешь отвезти меня домой, можешь просто увезти подальше и вызвать такси. Неважно. Но наши пути на этом расходятся. Карты передашь позже. Я пришлю кого-нибудь к тебе за своими деньгами.
— Если ты действительно этого хочешь, я так и поступлю.
— Хочу! Я убила ради этого! Я заслужила свободу.
— Ты отомстила.
— Звягинцеву! Не тем людям, что встали на его защиту. Они непричастны ни к гибели моих родителей, ни ко мне. Они жертвы этого возмездия. Не думаю, что они это заслужили…
— Они выбрали сторону. — холодно произносит Зверь, пропуская руки в рукава рубашки. — Не думай, что у них не было выбора. Они его сделали.
Я лишь качаю головой. В этом весь Зверев — всех под одну гребёнку. Людям свойственно ошибаться. Совершать ошибки. Исправлять ошибки. Учиться на ошибках. Своих и чужих. Чужих, предпочтительнее, конечно. Но всё же…