Девушка с пробегом
Шрифт:
Фуру бумажных платочков мне, срочно, у меня тут начинается кризис среднего возраста, “я некраси-и-ивая” и вот это вот все.
— Ты в душ со мной пойдешь? — мурлычу из последних сил, пропуская сквозь пальцев мягкий шелк кудрей моего божества.
— Знаешь, я лучше позже, — он вроде говорит это мирно, но суть все-таки в словах.
Нет, одной фурой тут точно не обойдешься, давайте две.
Нет, не готова я слышать что-то вроде “Давай останемся друзьями” как вежливый вариант “Знаешь, я понял — ты меня достала”. И даже, если заранее принять вискаря —
Ну что ж, назвался груздем — полезай в душ, тем более, что он мне реально сейчас нужен. По крайней мере под тугими водными струями теплой воды меня чуть-чуть подотпустило. Но все-таки лучше было бы, если б мне составили компанию.
Ну… Сам дурак, что теперь ему придется ждать, пока я досушу волосы. Если он, конечно, заинтересован. После моего выноса мозга — будет понятно, если он не будет.
Когда я выхожу из душа — по прихожей уже носится с демоничным скулежом Лилит, надышавшаяся свежего воздуха и наобщавшаяся со всеми кустами и фонарными столбами нашего и двух соседних дворов. Я прихватываю собаченцию под пузо, переношу её в корзинку для сна, в комнате Лисы, смотрю в темные глазенки и сообщаю: “Ты спишь тут”.
Лилит на меня смотрит, в её глазах я уже читаю коварный замысел, но вопреки этому грозно хмурю брови и улыбаюсь во все зубы — кажется именно так собаки производят впечатление.
Нет, ну конечно же, именно в этот момент в комнату заглядывает Давид.
Можете себе представить картину — я, белый банный халат, тюрбан из полотенца на голове и перекошенная в оскале физиономия. Спасибо, хоть я не догадалась намазать на морду лица какую-нибудь масочку с черной глиной, а то вместо того, чтобы поржать, словил бы мой Аполлон кондратий от перепуга.
А нет, увидел, поржал и шагнул мимо — в нашу с ним спальню. Или все-таки в его спальню, которую я самым наглым оккупаторским образом занимаю?
Я деморализующе смотрю на Лилит еще секунд десять, чтобы она сразу поняла, что непослушание ничем хорошим не закончится. Лилит мило тявкает и переворачивается на спинку, подставляя брюшко. То-то же.
Впрочем — ну я же знаю, она обязательно найдется утром на одеяле в ногах у Лисы. Потому что назвали псину демоническим именем? Не жалуйтесь. Я эти шуточки судьбы знаю прекрасно. Не бывает такого, что ты назовешь кошку Мегерой, и она после этого не обдерет тебе все туфли.
Спасибо, блин, если Лилит продолжит спать в ногах Лисицы. Лисе дай волю — она со своей псицей целоваться будет и сама её в нос лизнет. И где эти породистые и гордые псы, что подолгу привыкают к новым хозяевам и по нескольку недель держатся на расстоянии? Впрочем ладно, я все равно в этом доме самая главная сучка, и у меня есть волшебный тапок для всяких непослушных щенячьих нахалок.
— Спокойной ночи, радость моя, — шепчу я, чмокая Лису в затылок. Она и вправду выглядит сонной и уже переоделась в пижаму. Где бы это записать, моя дочь устала настолько, что в пятницу ложится раньше десяти. Хорошая штука волейбол. Интересно, есть по нему недалеко от нашего дома секции?
— Мам, а вы с Дэйвом поженитесь? — вдруг спрашивает Лисица, выписывая мне тут же минус сто баллов к боевому духу.
Ой, сомневаюсь я, что у нас все так далеко зайдет. Это какими же аргументами мне
— Знаешь, котенок, такие вещи быстро не делаются, да и тут не все от меня зависит, — я чуть улыбаюсь, — а почему ты спрашиваешь?
— Ну, ты как-то говорила, что чтобы были дети, сначала нужно пожениться, — задумчиво тянет Лиса.
Да, было дело. Когда в прошлом году Лиса срочно собралась замуж за Петю Смирнова с параллельного потока и даже придумала имена их троим будущим детям. Пришлось объяснять, что дети — это после свадьбы (ну, глядишь, что к пубертату в голове и отложится, тем более что он у нас грозил начаться вот-вот), а свадьба — это не раньше восемнадцати. Потому что злые взрослые придумали такие законы, ага.
— Ну, помню, что-то такое, — я разглядываю Лису и пытаюсь понять, к чему она ведет.
— Ну мама, ну что, так прямо сказать нужно? — Лиса смеется и морщит нос. — Я братика хочу. С папой ты ругаешься и сказала, что ни за что, ни в этой жизни, ни в любой из следующих, а Дэйв — он хороший.
Длинный язык Паши нужно укоротить. Про следующие жизни — это я как-то сказала ему. Хотя, я не удивлена, что Лисица вообще об этом заговорила, у неё режим "мам, роди мне братика" обостряется с завидной регулярностью. И если раньше я отбивалась, что для этого бы нужен еще и папа, и нет, твой папа не годится, Лиса.
— Знаешь, золотко, я подумаю, — я надеюсь, этот ответ звучит достаточно уклончиво. В первую секунду мне хочется ответить каким-нибудь очень категоричным “Нет”. А потом…
Нет, разумеется, дело не в том, что так хочет Лиса. Но так выходит, будто сама вселенная подбрасывает мне эту мысль сейчас и заставляет о ней задуматься.
Братик для Лисы… Я тысячу лет не думала о детях. В какой-то момент я слишком исходила на мыло, от того, как нестабильно Паша платит алименты и как неровно обстоят дела у меня с заказами. Сейчас — я вдруг с удивлением понимаю, что может и хотела бы. Даже если не в формате “семья”, в принципе я бы родила еще раз. Пережила бы все это снова.
И… Ребенок от Огудалова? С его дивным таким античным профилем, с его дивными кудрями, и можно — с моими неспокойными, вечно рисующими пальцами. Это звучит довольно радужно, если не брать в расчет моменты доверия, моменты готовности. Хотя, если вдуматься — я могу даже не указывать его отцовство. Хотя нет. Я не буду заранее думать о нем плохо, мы ведь просто эту тему не обсуждали. Просто само собой разумелось, что мы предохраняемся. Взрослые люди, понимаем ответственность.
И все-таки, может, стоит обсудить это с Дэйвом? Нет, не сейчас, когда и если он остынет, отойдет и перестанет на меня дуться. С оговоркой, что в принципе за шиворот в ЗАГС я его не потащу, и если что — выращу и сама, его к отцовству принуждать не буду. Справлюсь. С черепахой же справляюсь. Я бы и Пашу не принуждала, он просто в этом плане совестливый. Ну, в смысле раз в неделю у него совесть просыпается погулять с дочкой. Раз в полтора месяца (реже можно, чаще — ни-ни) — отдать алименты. Так, опять меня занесло. Я не буду мерять Давида ни по Паше, ни по Верейскому.