Девушка с плеером
Шрифт:
Я смотрела старые записи концертов The Killers и представляла себе, что мы пошли на них вдвоем, как ты мне обещала. Видео шли одно за другим – сплошь 2006 и 2007 годы. Тихонько подпевая, я потянулась за чаем. И тут я вспомнила твое письмо – ты говорила о том, что собиралась увидеть их на фестивале в Англии в то лето. Я открыла список городов их турне и нашла выступление, которое подходило под твое описание. После этого я начала методично просматривать все видео, выложенные с него на «Ютубе».
Это была довольно безнадежная затея, мои глаза слипались после пары часов непрерывного просмотра. Я глотнула чая и опустила веки, позволив на секунду
И тут я увидела тебя. Я резко вскочила. Чашка с чаем выпала у меня из рук и покатилась, оставляя за собой на покрывале гигантское бурое пятно, похожее на кровь на архивных фото мест преступлений.
Я нажала на паузу, и картинка остановилась. Красивое лицо Брэндона исказила демоническая усмешка. Метрах в десяти позади него стояла невысокая девушка в бледно-голубом платье и венке из цветов – ты. Я снова запустила видео. Ты улыбалась и махала рукой в камеру. Потом подошла и взяла у Флауэрса автограф. На этом запись обрывалась.
В подписи говорилось: «Гластонбери’07». Я проверила даты: The Killers выступали в субботу, двадцать третьего июня 2007 года. Они были хедлайнерами этого дня. Видео с автобусной остановки было снято двадцать второго июня. Значит, вот куда ты ехала.
Гластонберийский фестиваль современного исполнительского искусства, как сообщала «Википедия», является крупнейшим легендарным музыкальным оупен-эйром с сорокапятилетней историей. Его организовала сама внучка Уинстона Черчилля, Арабелла. Считается, что выступление на Гласто – ярчайший момент в карьере любого рокера, нет ничего круче, в один голос утверждают музыкальные критики. В 2007-м фестиваль посетило сто семьдесят семь тысяч человек. Уличный цирк, театр, фокусники, футболисты, журналисты, комедианты, художники, музыканты, торговцы, знаменитости, королевская семья, десятки тысяч улыбающихся, вымазанных в грязи и абсолютно обдолбанных мальчиков и девочек. Плюс ты и тот, кто отнял тебя у меня. Я думаю, вы познакомились именно там. Я просмотрела видео еще раз двадцать в надежде найти малейший намек, какой-нибудь след, зацепку – что угодно. Только ты, твое платье, венок, улыбка – и больше ничего.
Потом я написала в оргкомитет фестиваля. В тот год ввели регистрацию всех посетителей по фото: так устроители борются с подделкой билетов. Тебя в списках не было, адреса твоей электронной почты и фотографии не было в их базах. Тебя не должно было там быть. Но ты была. С кем? Кто провел тебя мимо охраны?
Я пошла на кухню закинуть покрывало в стиральную машину. Хотя не сомневалась, что оно испорчено. Там я встретила свою соседку. Мы не особо дружили, но вовсе не потому, что она мне не нравилась. Просто тот случай с рогипнолом заставил меня усомниться во многом, в том числе в дружбе как в социальном явлении в целом.
– Как дела? – спросила Лора, не отрывая взгляда от экрана своего ноутбука.
– Спасибо, все окей, – улыбнулась я. – Лора, а ты ведь была на Гластонбери?
– Да. – Она бросила на меня заинтересованный взгляд поверх очков. – В прошлом году. И в этом тоже поеду. А что?
– И как оно? Что там за люди? Там опасно? – Вопросы так и посыпались из меня.
Лора повернулась ко мне на стуле. Ни разу еще я не спрашивала ее ни о чем, не имеющем отношения к нашему совместному быту.
– Опасно? Ну как тебе сказать?..
Я кивнула. Она продолжила:
– Атмосфера там, конечно, особенная. Гластонбери – удивительный волшебный мир. Это не похоже ни на один фест, где мне приходилось быть. Но, конечно, нужно быть немного хиппи в душе, чтобы по-настоящему проникнуться тамошней атмосферой. Это одно из последних мест на земле, где все ради музыки.
Да, кстати о музыке. Я люблю музыку, я не могу жить без нее. Но на концерты не хожу. Музыка, живая и обжигающая, заставляет меня думать о вещах, которые лучше забыть. О тебе, например, и о том, почему папа не стал искать тебя. Рок-концерты – это как оральный секс, тот момент, когда начинает коротить пальцы ног. Я никогда не захожу дальше, я боюсь потерять контроль над своим телом и мыслями, в этот момент я всегда отталкиваю партнера и иду умыться холодной водой.
Рок – это искусство, а не молитва; чтобы быть его адептом, не обязательно принимать его дары, бить в бубен посреди поля и приносить жертвы. Оказываясь на концерте, я обычно стою у бара с пивом и читаю свой фид в фейсбуке или болтаю с барменом. Что угодно, лишь бы не дать музыке проникнуть под кожу. Потому что настоящий рок заставляет чувствовать, страдать по-настоящему. А это все равно что слезы или секс: слишком горячо и слишком интимно, чтобы демонстрировать на публике.
В этот момент я понимаю, что губы Лоры еще шевелятся, она что-то говорит, но я так далеко ушла в собственные мысли, что даже не слышу собеседника, как это часто бывает со мной. Она заканчивает на вопросительной интонации. Я киваю. Она повторяет вопрос:
– А почему ты вдруг решила спросить?
Правда в том, что я никому не рассказываю о тебе. Ненавижу, когда меня жалеют, ненавижу быть маленькой и несчастной. То есть, конечно, люблю, но только наедине с собой. Поэтому, кстати, после той ночи я и не заявила в полицию и даже не рассказала службе охраны в общежитии о том, что со мной произошло. Я Ника, дочка русского бизнесмена; я мою голову каждый день и никогда не опаздываю; я блестящая студентка, перед которой открыты все пути. Моя темная сторона принадлежит только мне. Никому не нужно знать, как последние месяцы я просыпаюсь в четыре утра, охваченная необъяснимым ужасом, и мне кажется, что из темноты на меня кто-то смотрит, или как я потом успокаиваю себя, слушая затертые до хрипа диски на старом CD-плеере, укрывшись одеялом с головой. Да и что мне сказали бы копы? Только то, что я виновата во всем сама. Но сейчас все было иначе, это было не нытье и не способ привлечь к себе внимание: мне требовалось чужое объективное мнение, не замутненное. Мне надо было спросить Лору о тебе.
– Можно? – Я нагнулась над Лориным ноутбуком, нашла видео и нажала на «плей».
– Это моя сестра. – Я ткнула пальцем в экран.
– Брендон Флауэрс – твоя сестра?
– Нет, девушка сзади. Это Женя, моя сестра.
Лора сдвинула брови.
– Ого, прикольно! Твоя сестренка тусуется с крутейшими рокерами за кулисами главного музыкального фестиваля планеты. Правда, это 2007 год.
– Только вот у меня больше нет сестры. – Мой палец был все еще прижат к экрану.
– А это тогда кто? – Лора растерянно смотрела на меня. – Типа твоя духовная сестра? Ника, я что-то не догоняю.