Девушка с обочины
Шрифт:
Этторе смотрел на меня и что-то напоминающее улыбку скользнуло по его лицу. Лифт остановился на нужном этаже, мы вышли и он открыл передо мной красивую дубовую дверь с золотыми ручками.
– Проходи, – галантно пригласил он меня в квартиру.
Я вошла в уютную гостинную с большим диваном из велюра, компактной “стенкой” и огромным плазменным телевизором. Дальше виднелась кухня со стеклянным столом и современной кухонной мебелью.
– Ты как, в порядке? Успокоилась? – спросил Этторе.
– Не совсем. Непривычно.
– Хочешь сказать, что меня боишься?
– Нет, – слукавила я. – Просто непривычное состояние от пережитого шок.
– Не волнуйся. Я не причиню вреда. Пойдём со мной в комнату сестры и для начала ты выберешь себе что– нибудь из одежды. Кстати, как твоя нога?
– Болит, но уже меньше. А можно я сниму с себя эти “кандалы”? Сил больше нет.
– Разумется. Помочь тебе?
С помощью Этторе я сняла сапожищи. В этот момент из правого сапога на пол выпали деньги: шесть купюр по пятьдесят евро, которые я заработала за ночь. По наставлению хозяина, мы с девушками должны были прятать деньги в сапоги, оставляя в кошельке не более одной купюры. В случае грабежа, грабитель останется ни с чем, вернее с одной купюрой. На лице Этторе проскользнуло смущение, а мне стало неловко за случившийся конфуз.
– Прости, – прошептала я, – издержки профессии. Я совсем забыла, что у меня в потайном месте деньги.
– Понимаю, ничего страшного.
– Этторе, – отчаянно вздохнула я, – поверь, меня тол– кнули жизненные обстоятельства на такойт отчаянный шаг. Мне самой мерзко. Ты даже не представляешь, как я себя ненавижу!
– Я понимаю. От хорошей жизни мало кто решится на такое, поэтому не собираюсь тебя осуждать. На вот, держи, обувайся, – Этторе поднёс смешные комнатные тапочки в виде мордочек обезьянок. – Тапочки моей сестры.
Я обулась. Размер подошел.
– В самый раз, смотри-ка. Прикольные, никогда таких не видела.
– Ну, что, Людмила, будем завтракать? Или может для начала душ?
– Пожалуй, выберу душ. Я в таком ужасном виде, – и панически окинула себя взглядом.
– Пойдём, там в шкафу есть полотенца и банный халат. Мы вошли в просторную комнату с односпальной кроватью, небольшим телевизором на тумбе и шифоньером с лакированными белыми панелями. Этторе распахнул створку шкафа и вытащил с полки махровый халат розового цвета и такой же расцветки два полотенца: одно большое банное, другое поменьше.
– Держи. Шампуни и мыльные средства найдёшь в ванной на полке.
Этторе провёл меня по коридору к деревянной двери в ванную комнату. Я вошла и первым делом, скинув с себя все вещи, встала в белоснежную ванну с гидромассажем. Отрегулировав температуру воды, я стояла под струей теплой воды. Я принялась натирать тело мыльной пеной с ароматом апельсина, словно пытаясь смыть с себя всё, что со мной произошло за эту ночь.
Паника, ужас сковали моё сознание: «Нет, я этого не выдержу! Уж лучше сбежать и вернуться на родину. А что там? Снова пьяная мать, собутыльники, безденежье и безработица. Никогда не забуду, как однажды, прийдя со школы я увидела мать, ублажающую двоих мужиков. Один брал её сзади, а другому она делала
минет. Заметив в коридоре мою тень, один из них крикнул мне: “Чего прячешься? Присоединяйся, не пожалеешь”. Я быстро схватила своё пальто и, хлопнув дверью, бросилась восвояси к соседке по двору Ленке. Один раз мамаша умудрилась подцепить сифилис от очередного поклонника-собутыльника, за ней прибыла принудительная бригада врачей и её увезли на лечение. После того случая меня игнорировали в нашем дворе, соседи тыкали пальцами и отворачивались в прямом смысле этого слова. Лишь Ленка – подружка детства
– не оставляла меня в трудную минуту. Натерпелась я от своей мамаши, поэму и решилась сбежать раз и навсегда.
Я выключила воду и вытерлась пушистым ароматным полотенцем, осмотрев своё отражение в большом зеркале. На меня смотрели сонные уставшие глаза и тоскливое выражение лица. Высушив волосы феном, я одела халат и вышла из ванной. Аромат кофе витал в воздухе.
– Я здесь, – позвал голос Этторе.
Я прошла в гостинную. На столе, накрытом льняной скатертью ручной работы, стояла кафетиера – турочка для приготовления кофе, чашки на блюдцах, упаковки сока и горячие дымящиеся булочки.
– Присаживайся, завтрак готов, – тихо улыбаясь, мужчина пригласил меня к столу.
Я села за стол. Этторе налил мне чашку кофе.
– Хочешь молока? – спосил он у меня.
– Нет, спасибо. Я молоко с детства не пью. От одного запаха начинает тошнить. Перепоила бабушка в детстве,
– пояснила я.
– Вот как? А я без молока жить не могу. Может йогурт хочешь?
– Да, хочу. Спасибо, – кивнула я головой.
Этторе открыл холодильник и выудил оттуда три пластиковых баночки с йогуртами.
– Выбирай. Вот греческий с кокосовой стружкой, вот “Даноне” с черносливом, а вот “Йомо” с клубникой.
– Пожалуй, попробую вот этот, – указала я на тот, что с черносливом.
Мы принялись за завтрак. Булочки оказались невероятно вкусными, с запахом корицы, а нежнейший йогурт таял во рту. Кофе заметно отличался от нашего, сваренного по-турецки. Помню как-то раз мамаша после очередного излияния с утра маялась похмельем и заварила себе полную чашку кофе. Тут с ней случилась истерика. Она начала задыхаться в прямом смысле слова. Я перепугалась и хотела вызвать скорую помощь, но пришедшая соседка тётя Зина разрядила обстановку и скомандовала моей матери: