Девушка с холста

Егорова Алина

Деревянная дверь бесшумно отворилась, и оперативники вошли внутрь. В доме две комнаты, холл и небольшая кухня. Мебели не много — старая, но не изношенная. Судя по виду дачного дома, хозяин не бедствовал, но и к клану миллионеров не принадлежал. Обстановка выглядела так, как будто бы владелец здесь бывал лишь наездами, когда появлялось время, и вовсе не относился к той части населения, которая, лишь только начинается сезон, едет на свои участки и до поздней осени проводит выходные на грядках.

В доме никого не оказалось, но было понятно, что здесь кто-то живет. Все указывало на присутствие

постояльца: обувь в прихожей, небрежно брошенная на стулья одежда, посуда с остатками еще не засохшей пищи и продукты на кухне, пусть в малом количестве, но все же имелись.

— Молоко обезжиренное, йогурт без сахара, хлебцы ржаные, низкокалорийные, — огласил Юрасов содержимое холодильника. — Если бы не разбросанные мужские шмотки, я бы подумал, что здесь живет женщина — типичное бабское меню.

— Да тут целый гардероб Мариинского театра! — прокомментировал Носов, открыв платяной шкаф. На него вывалился ворох поношенных костюмов балерины.

— Лучше по делу что-нибудь ищите, — заметил Атаманов.

— Так я по делу, — возразил Саша. — Помните, пуговицу в квартире Зимовец нашли? Так вот! — Он вытащил из шкафа терракотовый пиджак и продемонстрировал обрывки ниток на месте верхней пуговицы.

— Да, пуговки похожи, но это еще не факт. — Андрей посмотрел внимательнее. — Тоха, — обратился он к Юрасову, — найди понятых, я в начале улицы дачников видел, пусть поучаствуют в процессуальном действии.

— Смотрите! — снова раздался голос Носова. — Это она!

— Кто — она? — спокойно спросил Андрей.

— Она, Лилия Зимовец!

— Ты совсем свихнулся? — отозвался из прихожей Антон и поспешил к Саше.

С картины, висящей на стене, слегка наклонив голову, на них смотрела молодая женщина.

— Похожа, — хмыкнул Юрасов.

— Точно она, — уверял Носов.

* * *

Юрий решил сегодня закончить раньше. День не задался: дождя не было, но небо хмурилось. Для его пейзажа нужны пурпурные полосы заката на фоне пушистых перистых облаков. Он задумал запечатлеть Финский залив именно таким, каким увидел его впервые: ровная спокойная вода с молочными бликами казалась зеркальной, небо на востоке уже темное, а в стороне, где виднеются белые юбки яхт, перламутрово-розовое. До этого дня погода стояла как по заказу, и Юрий работал запоем. Он с утра уходил на залив, взяв с собой болотный рюкзак, в котором, кроме рабочего инструмента живописца, размещались обед и ужин. Художник до того увлекался работой, что ему некогда было зайти на дачу перекусить; он ел там же, на берегу.

Сегодня Юрий, как обычно, спозаранку отправился к заливу. В этот раз он трудился над набросками причала и кромки берега. Изобразил изогнутые стволы сосен, крупный, смешанный с почвой песок и старые, разваливающиеся доски причала. Картина была на треть готовой. Довольный собой, он стал собираться.

Зайдя во двор, подумал, что в доме кто-то есть. Откуда взялась эта мысль, он объяснить не мог. Когда открыл кастрюлю, в которой оставлял ключ, понял, что предчувствие его не обмануло — в доме гости. Это мог быть кто угодно: прежний постоялец, родственники Романа или, наконец, сам хозяин дачи.

Юрий толкнул незапертую дверь

и вошел в дом. Он увидел долговязого мужчину, стоявшего в коридоре. Еще двое маячили в холле. Долговязый представился:

— Майор Атаманов, оперуполномоченный уголовного розыска. Попрошу ваши документы.

Майор предъявил удостоверение, в котором Юрий не успел ничего разглядеть — настолько быстро оно мелькнуло в руках у милиционера.

Он прошел в комнату и послушно достал паспорт.

— Юрий Николаевич, вам придется ответить на несколько вопросов, присаживайтесь. — Андрей указал Юрию на стул и сам уселся в кресло за письменным столом. — На каких основаниях вы здесь находитесь? Насколько мне известно, дом принадлежит не вам. — Андрей пристально посмотрел на художника.

— Роман разрешил, это хозяин дачи.

— С каких пор вы здесь проживаете?

— С начала сентября. Я думал, регистрироваться не обязательно, — стал оправдываться живописец. — Честно говоря, не хотел возиться. Меня оштрафуют?

— За что?

— Ну как за что? — Юрий удивленно посмотрел на оперативника. — За отсутствие регистрации. Я слышал, теперь по приезде в ваш город нужно отмечаться в миграционной службе.

— Да нет, — успокоил его Андрей. — Мы к вам по другому поводу. Скажите, у вас есть коричневый пиджак?

— Есть, в шкафу висит.

Юрий не ожидал такого вопроса, он пытался понять, к чему клонит этот рослый служитель закона и вообще зачем они явились.

— Этот? — Атаманов открыл дверцу шкафа, в котором одиноко висел пиджак Юрия.

— Да, это он. А что случилось?

Вопрос художника остался без ответа. Андрей окинул взглядом коллег, прошелся по комнате, затем посмотрел на Юрия:

— Позвольте взглянуть, что в вашей сумке? — Он потянулся к болотному рюкзаку, оставленному в углу.

Атаманов переворошил вещи Юрия, что-то бормоча, и, удовлетворившись осмотром, произнес:

— Юрий Николаевич, вам придется проехать с нами для дачи показаний.

Рузанцев со вздохом поднялся с места и направился к выходу. Он не знал, что в этот момент со стены ему вслед печально смотрит Лилия.

* * *

Лилия Зимовец заметила неприятную закономерность: чем лучше обстоят дела в карьере, тем они хуже в личной жизни. В «Ониксе» в последнее время ее часто хвалили, руководство ее отмечало как перспективную сотрудницу и поручало вести крупные направления. По итогам продаж ей дали премию, которую она за сегодняшний день удачно потратила: купила премилую сумочку и обновила косметику.

Лиля уже в третий раз за последние пятнадцать минут перешла канал Грибоедова. Она свернула с шумной Садовой и бродила по извилистой набережной. Метро совсем близко — полчаса, и дома. Но молодая женщина домой не спешила — ее там никто не ждал. В этот субботний августовский вечер очень не хотелось сидеть взаперти. А в хорошую погоду находиться в квартире становилось совсем невыносимо. Лиля постояла еще немного на деревянном мосту, глядя в мутную воду. Она явно мешала прохожим: узкий Харламов мост по ширине был рассчитан только на двоих пешеходов — третий уже не помещался. Свернув в переулок, Лиля направилась в Юсуповский сад.