Девушка Online
Шрифт:
Эллиот улыбается во весь рот.
– Мы в Нью-Йорке, – восторженно выдыхает он. – В Нью-Йорке!
Наш пыл не угасает даже после двух часов ожидания на таможне. Наконец, мы встаем в очередь за такси, не переставая улыбаться и мотать головами, до сих пор не веря, что мы в Америке.
– Поверить не могу, что мы в Нью-Йорке, – снова и снова повторяет Эллиот, сжимая руки у груди.
Я смотрю, как желтые такси увозят пассажиров, и мне представляется, что из самолета мы попали прямиком в американский фильм. Все кругом кажется необычным, но при этом уже где-то
– Ладно, пусть будет так, – говорит мама в трубку, расхаживая взад и вперед. – И не забудьте про заварной крем для хлебного пудинга.
Папа обнимает маму за плечи, и она прижимается к нему. Я так тряслась от страха во время перелета и так радовалась после приземления, что и думать забыла о том, что мама в Нью-Йорке по работе. Я подскакиваю к родителям, и мы обнимаемся всей семьей.
И вот подходит наша очередь на такси.
– Куда поедем? – спрашивает водитель, выскакивая из машины.
У него темная кожа, черный свитер и угрюмое лицо.
– В Уолдорф-Асторию, пожалуйста, – говорит папа, а Эллиот снова складывает руки на груди и восторженно заявляет:
– Это лучший день в моей жизни!
Водитель такси смотрит на него как на сумасшедшего, а завидя наш багаж (только костюмы для подружек невесты заняли две сумки), выдает:
– Одуреть! Может, вам, ребята, лучше на грузовике?
Мама смотрит на шофера с извиняющимся видом.
Таксист начинает запихивать чемоданы в багажник, недовольно бурча что-то себе под нос.
– Не волнуйся, – тихо говорит мне Эллиот, – все нью-йоркские таксисты – грубияны. Просто они ТАКИЕ.
Водитель резко выпрямляется и смотрит на Эллиота.
– Как ты меня назвал?
Эллиот становится белее бумаги.
– Никак. Я просто сказал, что вы – нью-йоркский таксист, поэтому и притворяетесь ТАКИМ [8] .
– Каким «таким» я притворяюсь?
– Таким… Таким грубияном. – Эллиот смотрит себе под ноги, наверное, мечтая провалиться сквозь землю.
8
Игра слов: thing (англ.) – предмет, факт в общеупотребительной лексике и нецензурное ругательство на сленге.
– А я не притворяюсь, – скалится таксист. – Садитесь уже.
Мы забираемся в машину, а я стараюсь не смотреть на Эллиота, чтобы не расхохотаться. Мое нервное возбуждение достигло предела, и я не уверена, что сдержусь.
У меня захватывает дух, когда такси выезжает из аэропорта. За окном все невероятно большое: начиная от широкой дороги и кончая огромными рекламными щитами вдоль шоссе.
– Как у вас погода? Снег еще не выпал? – спрашивает папа водителя, следуя
– Нет, – сухо отвечает таксист. – Смотри, куда прешь! – кричит он из окна на подрезавший нас пикап.
Я до боли сжимаю кулаки, а сидящие рядом мама и Эллиот тут же кладут руки мне на колени. Закрыв глаза, я представляю Оушен Стронг.
Мы въезжаем на центральные улицы Нью-Йорка, и у меня голова идет кругом от удивительного вида из окна. Да, я знала, что здесь много небоскребов, но и представить не могла, что они так высоки. И уж совсем не ожидала увидеть столько старых зданий среди домов новой постройки. В каждом квартале, который мы проезжаем, среди блестящих небоскребов стоит как минимум одна старинная каменная церковь.
Но самое интересное – разглядывать прохожих: по тротуару то и дело снуют деловые люди с дипломатами или праздные покупатели с пакетами новогодних подарков. Стоит мне только выцепить из толпы интересного персонажа, как на глаза попадается еще один. Вот девушка в темно-сером костюме и голубых кедах играючи проскальзывает через толпу и исчезает в баре. Вот из книжного магазина размером с ангар для самолета выходит молодой латиноамериканец с фиолетовыми волосами и растворяется в потоке прохожих. Полицейский на перекрестке с аппетитом жует хот-дог, а по тротуару, словно в трансе, плывет монахиня в синем балахоне.
Похоже, в Америке отличные фото можно делать на каждом шагу. Здесь даже шум сирен, авто и людей звучит громче, чем дома. Эллиот не может сдержать восторга и то и дело сжимает мою руку.
И вот мы поворачиваем на Парк-Авеню. Проезжая часть такая широкая, что светофоры стоят не с краю дороги, а свисают над трассой на длинных кронштейнах, покачивающихся на ветру. Светофоры такого же ярко-желтого цвета, что и такси, которых здесь не счесть. От вида роскошных гостиниц, выстроившихся вдоль улицы, глаза лезут на лоб. Похоже, здесь я сделаю много ЭПИЧЕСКИХ фото.
Даже папа не находит слов при виде нашего отеля. Фасаду серого здания не видно конца. У массивной вращающейся двери несут караул две пышные рождественские елки, горящие красными и золотыми огнями.
Я выхожу из машины, и на кончик носа падает что-то холодное. Я поднимаю голову – идет снег. До метели еще далеко, и редкие снежинки медленно спускаются на землю, словно они просто выпрыгнули из тучки посмотреть, что происходит внизу.
– Добрый день, мэм.
Я поворачиваюсь на голос. Передо мной стоит улыбающийся швейцар в элегантной форме.
– Добрый день, – отвечаю я и смущенно улыбаюсь.
– Добро пожаловать в Уолдорф, – приветствует он нас и подходит помочь с багажом.
Я любуюсь рождественскими елками, переливающимися огоньками и танцующими в воздухе серебристыми снежинками. Мне больше не кажется, что мы – герои фильма. Мы – герои сказки. Я прохожу в отель вслед за швейцаром и скрещиваю пальцы в надежде, что у этой сказки будет счастливый конец.
Глава четырнадцатая