Девушка на неделю
Шрифт:
– Нет, если они происходят в моем доме, в моем кабинете. Тем более если это касается какой-то потаскушки, которая трахается с моим Эндрю.
Морщусь от переизбытка яда в ее словах, от ее грубости и собственничества.
– Он не твой, – шепчу я. Он мой.
Но так ответить у меня кишка тонка.
Адель язвительно улыбается.
– Вот тут ты ошибаешься. Ты – лишь на время. Новая игрушка. Он привез тебя сюда, чтобы шокировать нас, напугать тем, что может встречаться с кем-нибудь вроде тебя. Но я-то знаю
Оглядываю комнату, похожую на пещеру, в поисках пути к отступлению. Но единственная дверь – за спиной Адель, а мне не хочется проходить мимо нее. И она это знает. Эта стерва загнала меня в ловушку.
– А вы разве не должны сейчас фаршировать индейку или что там еще?
Адель смеется, но как-то натянуто. Веселья в ее смехе нет и в помине.
– Пытаешься сменить тему? Не выйдет. – Она скрещивает руки на груди. – Этот праздник в нашей семье омрачен скорбью. В субботу будет ровно два года со дня смерти моей дочери.
Ее слова сражают меня наповал. Я просто ошарашена. Не могу поверить: Дрю ничего мне не говорил о своей сестре и о том, что она умерла. Может, корень его проблем как раз в этом? Нет, не похоже – его поведение явно указывает на что-то другое.
– Сожалею, – говорю я машинально, но искренне. Терять близких ужасно. Такого я не пожелаю никому, даже этой ведьме-грубиянке. Помню, как сама переживала смерть бабушки и дедушки. В детстве я могла положиться только на них – на маму уже тогда рассчитывать не приходилось.
– Ванессе было бы сейчас пять. Она ходила бы в детский сад, рисовала бы индейку, обводя карандашом ладошку на бумаге.
Голос Адель звучит отстраненно, взгляд становится отрешенным. От нее так ощутимо веет грустью, что мне становится жаль ее, несмотря на то, как она только что разговаривала со мной.
– Ванесса была такая красивая. Вылитый отец.
Сестра Дрю умерла, когда ей было три года. Но как? Что случилось? Сразу после Дня благодарения? Неудивительно, что он не рвался домой на каникулы. Наверно, ему хочется выбросить из головы мучительные воспоминания. Странно, между ним и сестрой такая большая разница в возрасте. Сколько ему было, когда она родилась? Лет шестнадцать-семнадцать? Интересно, почему отец Дрю и Адель так долго не решались завести ребенка.
– Уверена, что она была прелестной. Ваш супруг – очень красивый мужчина.
Не знала, что сказать, вот и ляпнула полнейшую банальность – и тут же пожалела об этом. Да и Адель смотрит теперь на меня как-то странно.
– Мой супруг… – она замолкает, качая головой. – Вы правы. Энди очень красив. И Эндрю тоже.
Она всегда зовет его Эндрю. А когда я назвала его так вчера, ему это не понравилось. Совсем. Вообще-то он по-настоящему психанул.
В чем же причина? В ней?
– Праздничный обед будет подан через тридцать минут, – решительно произносит Адель. От печали в голосе не осталось и следа. – А потом советую тебе вернуться в гостевой домик и собрать вещи. Вечером за тобой заедет такси и довезет до автобусной остановки.
Открываю рот в
– Да-да, малышка Фэйбл, у меня есть кое-какие планы. И тебе в них нет места. Дело сугубо семейное, а ты здесь просто незваный гость, так что лучше тебе уехать. Я уже поговорила с Эндрю: он со мной полностью согласен.
Не говоря больше ни слова, она разворачивается и выходит из комнаты, постукивая высокими и тонкими шпильками. А я падаю в заваленное вещами кресло: ноги просто подкашиваются.
Значит, она поговорила с Дрю, и он согласился, чтобы я уехала сегодня? Бред какой-то. Не понимаю, что тут творится. Голова идет кругом от всего, что мне только что наговорила Адель.
У Дрю была сестра, которая умерла в три года. Что случилось? Из-за чего ее не стало? Из-за болезни или несчастного случая? Но, конечно, я не настолько бесчувственная, чтобы спрашивать об этом в лоб. Так что, скорее всего, я так ничего и не узнаю, если он сам не захочет излить душу.
А раз он до сих пор этого не сделал, то, вероятно, будет молчать и дальше.
Глупо, наверное, но мне обидно, что Дрю ни слова не сказал о своей сестре. Скрыл от меня такую глубокую душевную травму. Хотя он вообще довольно скрытный. У него столько тайн. Порой мне даже кажется, что я его почти не знаю.
Сегодня утром я дождалась, пока он уйдет из дома, и только тогда вышла из комнаты. А до этого сидела взаперти, отчаянно пыталась дозвониться матери – а та не брала трубку. Как всегда, ничего нового. Потом пару раз позвонила Оуэну, написала ему смс, и тут до меня дошло, что он спит. Так потом и оказалось.
Словом, сегодня я еще не видела Дрю. Наверное, он сердится, что я не вернулась к нему в постель. Но это только к лучшему, вот честно. Ничего у нас не клеится. Никак.
Несмотря на то, что я безумно этого хочу.
Дрю
– У якобы твоей девушки есть другой.
Оборачиваюсь на голос Адель и понимаю, что она шла за мной до самого сада, примыкающего к заднему двору. Чтобы поговорить наедине.
Охваченный беспокойством, я выпрямляю спину, готовясь дать отпор.
– О чем это ты?
Адель пожимает плечами, ее лицо непроницаемо.
– Услышала тут, как она говорила по телефону – мол, скучает по нему, хотела бы провести День благодарения с ним. Они собираются вдвоем в кино сходить, когда она вернется.
Эта новость совершенно обескуражила меня, но я изо всех сил стараюсь делать вид, что все нормально. Что злобные, мерзкие словечки Адель не задевают меня ни капли.
Хотя это вовсе не так. Вчера ночью, после того, что между нами было, Фэйбл вдруг резко отстранилась от меня. Внезапно все перевернулось с ног на голову, и мне это не понравилось. Она так и не вернулась. Просто отдрочила мне – и сбежала, а я остался лежать, чувствуя, как адреналин будоражит кровь, заводит, вызывает желание исследовать ее тело так же тщательно, как она исследовала мое.