Девушка на крыльце

Чизмар Ричард

— Я знал таких, когда пил, — сказал Кенни. — Они всегда ищут неприятностей.

— А еще есть то, что можно назвать истинным злом. Худшие из таких людей к нему прислушиваются. Я правда в это верю.

— Прислушиваются к чему?

— К тяге... к зуду... к тому дразнящему, обманчивому голосу откуда-то с самой глубины.

Кенни выдохнул, отгоняя смутные воспоминания о другой жизни, о другом человеке, которым он когда-то был. Он медленно поднялся с кресла.

— Думаю, пойду-ка я домой, посмотрю, не оставили ли мне девочки попкорна.

— Заходи, если что.

— Ага, зайду, — ответил Кенни, спускаясь

с крыльца.

— Слышишь, Кении?

Он повернулся.

— Да?

— Не обращай особого внимания на то, что я сказал. Я просто старый дурак. Меня как тоска накроет, я веду себя так, будто весь мир рушится.

Кенни улыбнулся:

— Может, зайдешь, посмотришь с нами фильм? Сара и Нат будут рады.

— В другой раз, — ответил Пол, вставая. — Лучше покопаюсь у себя в подвале, отвлекусь от мыслей.

— Как фильм? — спросил Кенни, входя в гостиную.

Сара и Натали ютились на диване под одеялом, между ними стояла миска попкорна. Свет в комнате был выключен.

— Такой тупо-о-ой, — отозвалась Натали.

Сара бросила в девочку зернышко.

— Неправда. Фильм милый.

Натали закатила глаза, взяла кусочек попкорна с коленей и засунула себе в рот.

Кенни рассмеялся. Он был благодарен дочери за то, что та решила остаться в этот вечер дома вместо того, чтобы отправиться на ночевку к Мэдисон. Саре это сейчас было очень нужно. Он взял ключи с кофейного столика.

— Куда собрался? — спросила Сара, насторожившись.

— Нужно быстро сбегать в школу. Я сегодня так торопился с тренировки, что оставил в тренерской ноутбук.

— Разве ее не должны были запереть?

Кенни кивнул:

— Должны были, но ключа от той двери у кого только нет. У завхозов, сторожей, других тренеров. Я бы лучше не рисковал оставлять его на все выходные.

— Фильм уже почти закончился, — сказала она. — Хочешь, съезжу с тобой?

— Нет, вы, девчонки, отдыхайте. Я вернусь, не успеете глазом моргнуть. — И направился к двери.

— Кенни?

Он повернулся и взглянул на жену. Выражение у нее на лице было хорошо ему знакомо: в нем читалось беспокойство — и подозрение.

— Будь осторожен.

Кенни отправил ей воздушный поцелуй и вышел за дверь.

Мужчина обрушил биту на стену, устроив ливень из осколков бетона. Его лицо исказилось от ярости, на лбу и на шее вздулись вены. Они подступали все ближе. С каждым днем. Наверное, уже и тело нашли.

Кряхтя от усилий, он размахивал битой снова и снова, колотя по стене до тех пор, пока у него не перестали подниматься руки, а щеки не покрылись грязно-серым слоем пыли. Тогда он с отвращением отбросил биту, возвел глаза к потолку — и завыл от ярости. Вой получился похожим больше на звериный, чем на изданный человеком. Из уголков рта свисали толстые струйки слюны. Из носа шла кровь, а темные глаза, широко раскрытые и налитые кровью, беспокойно метались по комнате. Он принялся лихорадочно описывать круги, бормоча что-то себе под нос.

В этот момент зазвонил мобильный.

Мужчина резко остановился, полностью замерев,

и склонил голову набок.

Телефон зазвонил опять.

Он моргнул и медленно оглядел комнату, будто пробуждаясь от глубокого сна.

Телефон зазвонил в третий раз.

Мужчина достал мобильный из кармана брюк и уставился на экран — его губы расплылись в улыбке.

Он приложил аппарат к уху.

— Алло, — проговорил он со зловещим спокойствием.

Затем на несколько секунд прислушался — и рассмеялся.

— Да, хорошо. Увидимся через пятнадцать минут.

Он прервал звонок и положил телефон обратно в карман. Вытер рот и нос рукавом и взобрался по лестнице. Прежде чем закрыть за собой дверь, мужчина обернулся и выключил свет в подвале.

Суббота.

Кенни и Сара сидели за завтраком — вафли и бекон остывали на столе перед ними — и неотрывно смотрели на экран маленького телевизора в углу кухни.

Берег озера Кодорус в верхнем левом углу экрана сменился фотографией молодой и улыбающейся Кэтрин Моррис. Ведущий новостей Второго капала, игравший в сериалах красавчик, хоть и с похожими на гусениц бровями, прикладывал все усилия, чтобы выглядеть мрачно, пока читал с телесуфлера:

— ...обнаруженная вчера рано утром местным рыбаком, была опознана как двадцативосьмилетняя Кэтрин Энн Моррис из Балтимора, штат Мэриленд. Представитель бюро судмедэкспертизы округа Хановер сообщил, что Моррис была избита и получила смертельные ножевые ранения приблизительно за двенадцать — восемнадцать часов до того, как ее сбросили в воду.

На экране, сменив некогда счастливое лицо Кэтрин Моррис, возникла темная зернистая видеозапись крыльца Такеров. И пока повзрослевшая, безо всякой улыбки Моррис безуспешно нажимала на звонок, ведущий продолжал:

— ...к сожалению, служит печальным финалом загадочной истории Девушки на крыльце. Если вы располагаете какой-либо дополнительной информацией о Кэтрин Моррис, пожалуйста свяжитесь с офисом шерифа округа Хановер по...

Сара выключила телевизор.

— Ты чего? — спросил Кенни.

Сара взяла вилку и наколола кусок холодной вафли. И, посмотрев на мужа, ответила:

— Мы и так знаем, чем все закончилось.

Мужчина расхаживал по гаражу. Взад-вперед, яростно сжимая и разжимая кулаки. Они нашли тело. Теперь это во всех новостях. Ему хотелось что-нибудь сломать. Хотелось что-нибудь порезать. Но он не мог. Сегодня ему нужно было кое-где быть, и его отсутствие заметили бы.

Он прикусил губу так сильно, что почувствовал привкус крови. Тогда прикусил еще сильнее и сглотнул. Потом вышел на улицу, сел в машину и уехал.

— Да уж, весело было, — сказала Сара.

Они втроем шли через парковку стадиона Харфордской дневной школы. Было всего два часа дня, но на горизонте уже собирались осенние облака, и свет начинал меркнуть. Прохладный ветерок разбрасывал опавшие листья по асфальту, и в воздухе все еще витал густой запах предыгрового костра.