Девушка на крыльце

Чизмар Ричард

Потом он получил первую полноценную работу учителем, и они собрались переехать в квартиру в доме у реки.

Полгода спустя Кенни дал слабину.

Но дело на этот раз было не в алкоголе.

А в нештатной учительнице по имени Скарлетт Уэбстер. Только из колледжа, она была всем, чем не была Сара: замкнутой, нуждающейся и потерянной. И Кенни пал жертвой старейшей истории — о храбром рыцаре на величавом коне, спасающем несчастную бродяжку.

Он не позволил их отношениям перейти на интимный уровень, но это не имело особого значения. У них

была переписка, тайные рандеву за кофе и вечерние прогулки в парке.

Когда Сара узнала, это ее опустошило.

За неделю она забрала из квартиры все вещи и уехала к родителям. Целый месяц она отказывалась даже разговаривать с Кенни, отправляя лишь редкие гневные сообщения.

Кенни без нее просто плыл но течению. Все старые воспоминания и желания разом обрушились на него — вместе с будто выпущенным из двустволки чувством вины и ненависти к себе, — но он ни разу не сорвался и не сделал ни глотка. Напротив, стал вдвое чаще посещать собрания анонимных алкоголиков и дважды в неделю ходить к психотерапевту.

Первым делом психотерапевт помог ему понять, почему он сбился с пути. Дело было не в любви. И определенно не в похоти. Как это случается со многими зависимыми, ему просто стало чересчур комфортно в его новой жизни, он почувствовал себя слишком счастливым и удовлетворенным, и что-то в его мозгу испугалось, запаниковало и попыталось подорвать тот здоровый фундамент, что он для себя построил.

Почему? Потому что где-то глубоко в подполье своего сознания он до сих пор не верил, что заслуживает быть счастливым.

Со временем, благодаря поддержке психотерапевта и поразительному рывку веры, Кенни сумел убедиться в обратном и начал создавать инструменты, необходимые ему, чтобы совладать с негативными чувствами.

Вскоре он решил рискнуть и вернуться к страсти всей своей жизни. Он заступил на должность помощника тренера футбольной команды соседней средней школы.

А потом попросил Сару начать ходить к психотерапевту вместе с ним.

Она согласилась, и спустя некоторое время они начали устранять тот ущерб, который он нанес их отношениям. Кенни воспринимал это как начало очередного непредсказуемого пути в своей жизни и был преисполнен благодарности за то, что ему не приходилось совершать такое трудное путешествие в одиночку. Изо дня в день он поражался участливости и чуткости, что проявляла Сара, а также ее способности прощать и желанию снова доверять ему.

Через четыре месяца она переехала обратно в их квартиру.

А еще через год они купили квартиру в доме у реки...

Кенни вытер глаза и поднялся с дивана. Затем выключил телевизор и обвел взглядом гостиную. Посмотрел на фотографии, расставленные на каминной полке, и на семейный портрет, висящий на стене. Всем, что у него было, — и всем, чем был он сам, — он был обязан Саре. Он не мог представить свою жизнь без нее.

И в эту минуту, стоя в темноте, он пообещал себе, что не позволит ничему встать на пути у их счастья.

Сара

проснулась и сразу поняла, что лежала в постели одна. Перевернулась на бок и посмотрела на часы на столике: 00:33. «Опять поздний матч? Или Кенни просто уснул на диване?»

Она понимала, что была с ним строга, но не знала, что еще ей было делать. Последняя новость ранила ее, словно пощечина. В глубине души она верила Кенни... но также она боялась. Какая-то часть ее всегда будет бояться.

Она уже собиралась встать в туалет, когда услышала, как внизу открылась и закрылась дверь в гараж. «Странно», — подумала она.

А потом услышала шаги: через кухню, в коридор и вверх по лестнице.

«Кенни что, куда-то уходил? Куда он может ходить в такое время?»

Ее сердце бешено заколотилось в груди.

«Почему бы не спросить его самого?»

Кенни прокрался в спальню, стараясь не шуметь, и на цыпочках зашел в ванную. Закрыл за собой дверь и включил свет.

«Боишься спрашивать, да?»

Сара перевернулась на другой бок.

«Ой, да заткнись ты».

Через несколько минут, когда Кенни вышел из ванной, она притворилась, будто спит.

Пятница.

Кенни объяснял защитникам новую тактику контратаки, когда у него в кармане зажужжал мобильный. Обычно он не прикоснулся бы к телефону во время тренировки, но за последнюю неделю ничего обычного все равно не происходило. Он вытащил телефон из толстовки и, сощурившись от солнца, прочитал на экране: «Сара дом».

— Отдохните, выпейте воды, — сказал он мальчикам, и те направились к боковой линии.

Он нажал на кнопку «Ответить».

— Алло?

— Ты нужен мне дома, Кенни.

— Что случилось?

Она понизила голос:

— Здесь детективы. Оба.

У Кенни пересохло во рту.

— Они сказали, что им нужно?

— Пока нет. Я предупредила их, что ничего не скажу, пока ты не вернешься. Ты можешь приехать?

Кенни посмотрел на дальнюю сторону тренировочного поля, заметил тренера Меццанотте — тот опустился на одно колено и говорил со своим защитником.

— Скажу Дому, что дело важное. Буду через пятнадцать минут.

Войдя в дом через двадцать минут, Кенни увидел Сару с двумя детективами: они ожидали его в гостиной. Детектив Дженкинс сидела в его любимом кресле, наклонившись вперед и почесывая Бандита за ушами. Бандит вилял хвостом, выгибая пушистую спину и демонстрируя позорное предательство. Первым побуждением Кенни было сказать детективу, чтобы она оставила чертового пса в покое, но он сдержался.

— Простите, что заставил вас всех ждать, — сказал он, садясь рядом с Сарой на диван. — Пробки ужасные.