Девушка моего друга
Шрифт:
Но нет, я остаюсь с ним по другой причине. Впервые кто-то адекватно отреагировал на мою паническую атаку. Не сказал, как мама: “Прекрати сидеть на земле, ты меня позоришь, на нас же люди смотрят”. Не распсиховался, как мой бывший: “Ты чего, из припадочных? А раньше сказать не могла? Я ваши бабские истерики не терплю”. Не выпучил глаза от ужаса, как университетские подруги. Вместо этого Денис помог мне, поддержал, ни единым словом или жестом не выказал своего недовольства, раздражения или отвращения.
Чувство благодарности
— Я пытался силой поцеловать тебя за спиной лучшего друга, своим хреновым поступком вызвал паническую атаку, но вместо того, чтобы послать меня в пешее эротическое путешествие, ты улыбаешься. И как это понимать?
— Ты вёл себя так, будто я нормальная, — сразу жалею о сказанных словах, но вернуть их уже нельзя.
— Что-то не заметил у тебя третьего глаза или рыбьей чешуи. По-моему ты вполне нормальная.
— Да я же не о том, — внезапно для самой себя начинаю смеяться. У Дениса каким-то чудом получается снизить градус напряжения.
— А если серьёзно: нет ничего ненормального в том, что с тобой произошло. Разве Руслан об этом не говорил?
— Ему повезло, он ни разу не видел меня в таком состоянии.
От пристального тяжёлого взгляда Дениса по телу ползут колкие мурашки. Я невольно ёжусь и напрягаюсь, не выдерживая бесцеремонного разглядывания.
— Прости, что повёл себя, как животное, — отрывисто произносит Денис.
— Если ещё раз так сделаешь, тебе придётся зашивать губу в травмпункте, — решительно произношу я. Так привыкла: отбиваться и защищаться, надеясь, что противник не поймёт — за самоуверенной стервозной маской скрывается самая обычная трусиха.
— Охотно верю, — уголки его губ дёргаются в секундной полуулыбке, глаза светлеют и вновь становятся дымчато-серыми. — Пора возвращаться. Нас заждались.
Когда мы садимся за столик, Руслан и Яна тут же нападают с вопросами. Не хочу признаваться близким людям в своих слабостях, поэтому говорю, что долго беседовала с мамой по телефону. А Денис городит какую-то чушь о том, как десятилетний мальчишка заехал ему дверью по лицу. Руслан охотно верит нашей лжи, а вот Янка подозрительно оглядывает сначала меня, а потом Дениса.
— Мы проголодались, пока вас ждали, — вздыхает Руслан. — Что будете заказывать?
— Устрицы, — отвечаю одновременно с Денисом. Сдерживаю довольный смешок, только губы всё равно расплываются в предательской улыбке.
— Фу, я их терпеть не могу, — кривится Яна и выбирает запечённую красную рыбу.
— А я, пожалуй, рискну и тоже попробую устрицы. Ни разу их не ел, — поддерживает нас Руслан. Прижимается ко мне плечом и тихо, так, чтобы больше никто нас не услышал, спрашивает: — Юль, всё хорошо? Ты выглядишь уставшей, снова был тяжёлый разговор с мамой?
— Можно и
К нам подходит официант с огромной тарелкой. Дюжина устриц лежит на льду, в центре — половинка лимона и два соуса. Какие же всё-таки некрасивые создания, полупрозрачное желейное нечто, ещё и шевелится, зараза, потому что дохлых устриц никто не ест.
— Не смотрите на внешний вид — просто сбрызните лимонным соком и ешьте, — подбадривает нас Денис.
Мы с Русланом переглядываемся, одновременно берём по раковине, выдавливаем сок — и вкушаем сомнительный деликатес. На языке — вкус моря, немного кисловатый из-за лимона, чем-то похожий на сырую белую рыбу, только нежнее и мягче. Сразу тянусь за второй ракушкой, только теперь не использую добавок, они кажутся лишними. Определённо устрицы — это йод, море и какое-то неуловимое тонкое послевкусие. Мне нравится.
— Больше никогда не поведусь на твои советы, Дэн, — шутливо произносит Руслан, отодвигая тарелку с устрицами подальше от себя. — Вы с Юлей извращенцы, раз любите это сопливое солёное не пойми что.
Денис улыбается. Я смотрю на него дольше положенного: изучаю красивые черты лица, волевой подбородок, чувственный губы, которые касались меня полчаса назад. Становится жарко и тревожно, а пытливый взгляд Дениса вновь мешает трезво мыслить. Он внезапно улыбается мне, протягивает устрицу и советует попробовать красный острый соус.
Кажется, у нас с Денисом нашлось что-то общее: любовь к странным морепродуктам. Но это лишь вершина айсберга. К концу вечера я чувствую какое-то хрупкое, опасное, совершенно иррациональное и пугающее желание — желание узнать его поближе.
7
Юля
— На тебя поступила жалоба, — сухо говорит Артур и поджимает губы
— От кого? Когда? — растерянно бормочу я. Что за бред? Кто в здравом уме будет жаловаться на консультанта в магазине комиксов?
— Это не имеет значения. Я предупреждал, что не потерплю халатного отношения к работе, — повышает голос Артур. В его глазах появляется странный блеск, и меня начинает мутить от внезапной догадки.
Я работаю продавцом около года. До Артурчика владельцем магазина был милый Иван Сергеевич, усатый мужчина в смешных очках, обожающий фантастику и старые комиксы. Мы с ним часто спорили, кто круче: Супермен или Тор, Чудо-Женщина или Капитан Марвел, Зелёная Стрела или Соколиный Глаз. Покупателей почти не было, выручка стремилась к нулю, стоимость аренды повысилась, и даже скромная реклама в соцсетях не помогала магазину. Поэтому Иван Сергеевич принял сложное, но единственно верное решение — продать своё детище.