Девушка-лиса

Черная Галина

Главные ворота открывали довольно долго, но удивляться не пришлось, так как швейцаром оказалась медлительная черепаха. Карп по-хозяйски поворчал на неё, та только сделала неприступное высокомерное лицо и отвечала, задрав подбородок:

— Да, хозяин.

Или:

— Конечно, хозяин.

Стояла черепаха на задних лапах, а как же иначе сохранять важность вида. Мышкодав решил проверить, а может ли она отвечать на вопросы? И вообще, это живой организм или какая-то механика, и работает ли у него мыслительный процесс?

— Скажи, подруга,

сколько будет помножить пять на пять и отнять один? Допустим, было у меня пять раз по пять черепах, вкусных и сочных, очень свежих. Одну я зажарил на обед и съел, сколько осталось?

Черепаха сохраняла неприступный вид и никак не отреагировала на этот вопрос, не сводя с юноши снулых шарообразных глаз. Мышкодав несколько растерялся:

— Эй, гляди, вон муха под потолком!

Это была старая шутка, с помощью которой можно было определить полного дебила. Он хотел, когда черепаха поднимет глаза вверх, дёрнуть её за нос. Но не вышло. Черепаха по-прежнему не сводила с него глаз.

— И чего она на меня уставилась? — разозлился Мышкодав. — Скажи ей, Хэшан, пусть перестанет пялиться!

— Она ждёт чаевые, — спокойно отреагировал его друг.

— Что, какие чаевые? Такой рохле?! Ты, милашка, не зарывайся, — раздражённо выпалил Мышкодав, обращаясь к черепахе, и всё-таки не отказал себе в удовольствии подёргать её за хвост. Швейцар кокетливо крякнула и вырвалась. А парни последовали за Карпом. Они шли через богато обставленные комнаты, украшенные кораллами и раковинами. Проходили залу за залой, а Карп тем временем заливался:

— А вы, ребята, если не секрет, с каким делом в наши края?

— Просто путешествуем, — сдержанно ответил Хэшан.

— Мы очень даже наслышаны о ваших подвигах, друзья. Папа дивился, как вы смогли отбиться от старухи-людоедки.

— Да это было нетрудно, — махнул рукой Мышкодав.

— А у нас во дворце скука скучная, редко кто заходит. Поэтому любой гость для нас событие. Недавно вот навестил так называемый царь обезьян, Сунь Укун, ещё тот типчик. Ох и натерпелись мы от него!

— А что такое? — заинтересовался Мышкодав, Хэшан между делом рассматривал настенные орнаменты с фрагментами битв между какими-то странными существами, по-видимому населяющими волшебный мир. Здесь висели также картины, составленные из ракушек, — дракон в парадном костюме, дракон в шёлковом халате с изображёнными на нём красными дракончиками, дракон за чашкой утреннего кофе, дракон, совершающий утренний туалет, и наконец, семейный портрет дракона в окружении трёх маленьких карпят-сыновей.

Карп, заметив, что Хэшан заинтересовался, охотно прокомментировал каждый портрет, с нескрываемой радостью на снулой морде. Но вот они вошли в большую залу. Посреди неё стоял огромный стол на коралловых ножках, того и гляди готовый рухнуть от тяжести наваленной на нём еды. Ребята уже хотели без всяких лишних церемоний броситься на всё, что здесь было, но вовремя заметили сидящего во главе стола дракона — точная копия того, что был на картине, в том же синем шёлковом халате.

Да ещё и явно навеселе…

— Ну вот, ещё с этим церемонии разводи, — недовольно шепнул Хэшан на ухо Мышкодаву. — Поесть спокойно не дадут, носом чую.

И действительно, Карп быстренько подошёл к папе и нашептал на ухо, кого тот видит перед собой. Едва до слегка нетрезвого его величества Дракона дошёл смысл сказанного, он радостно воскликнул:

— Давайте сюда, дорогие гости, и расскажите о своих путешествиях со всеми подробностями, потому как я желаю сейчас слушать что-нибудь подобное. Всё, внимательно слушаю.

— Вот наглый тип, — шепнул Мышкодав на ухо другу, а Карп, сильно покраснев, бросил стремительный взгляд на гостей, пытаясь уловить, не обиделись ли они, после чего принялся тихо, но с большим жаром убеждать папашу позволить гостям сначала пообедать.

— Ладно, моим высочайшим соизволением принимайтесь за трапезу, а потом будете услаждать мой слух каким-нибудь рассказом, который поможет мне заснуть, так как послеобеденный сон очень даже способствует моему драконьему пищеварению. Хр-р-р.

Да и моему способствует, — охотно поделился Мышкодав.

Но Дракон уже спал, уронив голову на грудь. (Почему на грудь? Как известно, драконье достоинство не позволяет, надравшись, засыпать, уронив голову на стол — так дракон уподобится человеку, существу более низкому, или вообще засыпать под столом, как свинья, что тоже не прибавляет уважения со стороны подчинённых).

Карп довольно бесцеремонно потряс папашу за плечо, попытавшись добудиться, но бесполезно. Поэтому он оставил эти попытки и, подплыв к гостям, попросил их подсаживаться к столу. Тех уговаривать было не нужно, мгновение спустя друзья уже уписывали за обе щеки всё, что попадалось под руку, потому что отдать предпочтение чему-то определённому было трудно. Хэшан начал с жареной куропатки, а его друг с бычачьей ноги. Карп же взял тарелку с какими-то жёлтыми крупинками, похожими на корм для аквариумных рыбок, и подкинул её вверх, крупинки поплыли по воде, и карп стал глотать те, что проплывали мимо. Через пару минут он был уже сыт и с любопытством наблюдал за проявлением неумеренного аппетита гостей, которые дорвались не только до еды, но и до вина (ведь последний раз они пили уже давненько — дня два назад у ведьмы-людоедки). Хэшану к тому же необходимо было утолить любопытство, поэтому он принялся расспрашивать Карпа:

— А что это у вас, водоём, озеро или действительно море?

— Это как ты сам хочешь видеть: наша вотчина кому-то видится безбрежным океаном, а кому-то маленьким болотным озерцом, — охотно пояснил Карп.

Мышкодав, запив очередную порцию мяса добрым глотком вина, вытер губы и усмехнулся:

— Вот дурак наш проводник, упустил такой случай, не думаю, что у того императора, у которого он собирался обедать, стол получше здешнего, и не верится мне, что там половина жрачки досталась ему, как нам с тобой. Теперь я знаю, откуда пошла поговорка: «Ешь — не хочу!»