Девушка-лиса
Шрифт:
— А по моим подсчётам, и все два, — уточнил Мышкодав.
— Ладно, отдыхайте тогда. Значит, встретимся ближе к вечеру, — сказал Хэшан.
— Удачи тебе, дружище, — с чувством произнёс Мышкодав, снял с его плеча Жобера, который сидел там всё это время и не думал слезать. — Да, а твои башмаки? Они ведь почти новые и всегда мне нравились, ты сам это знаешь, брат. Они ведь тебе уже не нужны будут. А у меня совсем дырявые, давай поменяемся, не пропадать же добру.
Лисий герой произнёс это, опустив глаза и переминаясь с ноги на ногу.
— Ну ты даёшь, приятель, — вытаращился на него Хэшан. —
— Ты это о чём? Что я такого сказал?! Ну, так как, может, всё-таки надумал? Я о башмаках.
— Тьфу ты, лисья душонка, даже говорить с тобой не хочется, — раздражённо сплюнул Хэшан, однако же крепко обнял незадачливого друга, попрощался с Путешественником и, не оборачиваясь, стал спускаться с холма (на самом деле это оказался холм, а не скала). У его подножия текла речка. «Вот горе, ещё теперь в воду надо прыгать, из воды — в огонь. И всё это ради старого хрыча Чжаня, будь он неладен. Прости меня, Сяо, за то, что я так неласково отзываюсь о твоём отце… Пользуясь случаем, попрощаюсь и с тобой, дорогая».
После чего он, зажав нос, прыгнул с откоса в реку. Другой её берег, слава небесам, был пологий. Хэшан довольно быстро доплыл до него, даже не успев сильно замёрзнуть. Перед ним открылся вид на заросшее молодым бамбуком подножие скалы, которая была его целью. «Вот теперь я точно ощущаю себя последним героем! Хотя на деле от «героя» тут пока мало чего. Но если смотреть со стороны, наверное, выглядит весьма романтично…»
Начав карабкаться на скалу, он ободрал ладони. Но скала была не такой уж крутой, поэтому дело двигалось довольно споро. Через полчаса Хэшан был уже у входа в пещеру. Камни тут были раскаленные, они обжигали руки, да и пятки сквозь башмаки. «Здесь стало чертовски припекать, — отметил про себя юноша, — ещё немного, и в этой кожуре запросто можно превратиться в печёную картошку». Тем не менее он шагнул в пещеру. Там поначалу ему показалось очень темно. Только где-то в глубине, как оказалось, очень далеко от входа, горел огонь. Жара стояла невыносимая. Хэшан уже хотел сорвать с себя одежду, но вовремя опомнился.
Он вспомнил о ключе, который по-прежнему был у него, и удивился, что Путешественник не напомнил о нём и не попросил оставить на всякий пожарный. Ну, Мышкодаву это и в голову бы не пришло. «А хотя действительно, зачем он им? Ведь персик принципиально нужен только мне». С такими мыслями Хэшан, щурясь, осматривал пещеру. Видно было плохо. Взгляд вырвал из тьмы лишь голые каменные стены да сидящего в углу кота, самого обычного кота серого тигрового окраса, хотя и довольно крупного. Глаза у него блестели, что поначалу произвело на нашего героя жутковатое впечатление. И главное — полная тишина. Но страха он не почувствовал, наверно, был слишком напряжён, ожидая появления дикого Огненного Саблезубого Барса. Но прошло несколько секунд, а барс не появлялся, никак не реагируя на вторжение чужака.
«Может, его дома нет», — подумал Хэшан и обратился к тревожно уставившемуся на него коту:
— Слушай, приятель? Ты, наверно, тут кто-то вроде слуги или дальнего родственника хозяина этой пещеры. Я хотел бы знать, куда он подевался и скоро ли вернётся? А то у меня не так много времени, чтобы обивать пороги в ожидании аудиенции. Если он спит, разбуди его, пожалуйста.
—
— А где барс?
Только сейчас Хэшан по выражению морды кота понял, что барса никогда не существовало, что он всего лишь очередная легенда, придуманная людьми.
— Так это что, правда? — всё ещё не веря в такую реальность, произнёс Хэшан, ведь он уже настроился на огромного беспощадного барса.
— Как видите, — ещё раз, но уже потише вздохнул кот. — Да вы не стесняйтесь, не стойте у порога, проходите. Жарковато тут с непривычки. Но ничего, к этому быстро привыкаешь. А на улице, наверно, попрохладнее? — с живым интересом спросил он.
— Да уж, по сравнению с твоей пещерой, конечно, — запинаясь, пробормотал Хэшан.
— А мы, коты, к теплу привыкшие. Мы в холоде жить не можем. Так что тут совсем даже неплохо чувствуем себя, — с напускной радостью на морде выдал залпом кот, а потом замолк, не зная, о чём говорить дальше.
«Да, похоже, назревает светская беседа. Так, погоду мы прошли, теперь что?» — подумал Хэшан.
Пауза была уже довольно продолжительная, поэтому он постарался поскорей разрядить атмосферу и брякнул первое, что на ум пришло:
— А ты, наверно, в детстве болел? — Неожиданно Хэшан почувствовал жалость к этому маленькому хозяину пещеры.
— Конечно, и не раз, и свинкой, и коклюшем, — с печалью произнёс кот. И только тут Хэшан заметил, что огромные жёлтые глаза кота полны грусти. — А-а, если это вы о моём росте, то это вы правы, я слишком много болел в детстве. А вы как росли?
— Обыкновенно. Как все дети. И болел тоже иногда, но не так часто, как ты, конечно.
— А я в месячном возрасте был отнят от матери, помню, она была очень красивой и пушистой, того же окраса, что и я. А отца я совсем не помню, — тихо закончил кот, опустив голову.
Хэшана это неожиданное признание сильно потрясло.
— Так, значит, ты сирота с детства, так же как и я.
Привычная история для средневекового Китая…
— И вы тоже? — распахнул свои бездонные печальные глаза собеседник Хэшана. — Это так безрадостно, не правда ли?
— Ещё бы, ты же понимаешь, каково это жить без родителей с минимумом игрушек.
— Да у меня их вообще не было, я играл собственным хвостом.
— А я кидал в речку камешки, но это могло продолжаться только до зимы, пока вода не покрывалась коркой льда.
— Мне никто не облизывал мордочку, я смутно помню, как делала это моя мама-кошка, и это самые светлые мои воспоминания.
— Я ходил вечно грязный, меня тоже было некому умыть, причесать.
— Большие коты, с которыми я встречался на улице, норовили при каждом удобном случае отвесить оплеуху.
— Соседские мальчишки, ровесники, у которых были более или менее состоятельные родители, чурались меня, не хотели со мной играть, и я тоже частенько ходил с синяками, когда случалось одному отбиваться от целой ватаги мальчишек постарше.