Девушка Лаки

Хоуг Тэми

Серена вздрогнула от прикосновения жарких рук и холодных слов. Никакого притворства, никакой фальшивой любви. Лишь смелая неприкрытая правда. Серена попыталась не принимать этого близко к сердцу. Лаки не из тех мужчин, кто способен предложить женщине долговременную связь. И если она тоже его хочет, с нее довольно того, чтобы рассматривать их отношения лишь как грандиозный секс, и все. Этакая небольшая любовная одиссея, о которой можно будет вспомнить позднее, когда она вернется в Чарльстон, в привычный разумный и размеренный мир, где можно восхищаться былым безрассудством.

В

любом случае особого выбора у нее нет. Да, она просто хочет его и не требует для себя никаких условий. Сейчас ее тело ответило на его желание, ответило привычно, как будто у них был опыт близости, измеряемый неделями, а не часами. Ее тотчас бросило в жар, стоило его пальцам сжать ей соски сквозь ткань футболки. Затем она почувствовала спиной его эрекцию, и желание охватило ее с прежней силой. В следующее мгновение Лаки приподнял на ней футболку, и их обнаженные тела прижались друг к другу.

–Я никак не могу насытиться тобой, дорогая, – прошептал он, прикасаясь поцелуем к ее нежным сочным губам. – Я снова хочу тебя.

Серена уткнулась головой в его грудь.

–А я вряд ли готова к этому, – призналась она.

Лаки приподнял ей подбородок и немного откинул назад голову. В ее глазах он прочитал не отсутствие желания, а всего лишь смущение.

–У меня есть кое-что особое для подобных целей, – обольстительно улыбнулся он и коснулся губами ее щеки. – Возвращайся в постель; старина Лаки поцелует тебя там, где надо, и все поправит.

Они отправились в Шансон-дю-Терр, когда над водой все еще висел туман, напоминающий огромные бесформенные кучи хлопка. Окружающий мир навевал мысли о том, как земля могла выглядеть давным-давно, на заре времен, когда суша все еще остывала под водным покровом бескрайних океанских просторов. Казалось, что в любой момент из воды вынырнет голова динозавра.

Серене было легко представить себе, как они с Лаки, проскользнув в дыру в полотне времени, нырнули в доисторические эпохи и стали единственными мужчиной и женщиной на всей планете. Это был необычайно притягательный романтический образ, и Серена даже не пыталась прогнать его прочь.

Лаки шестом направлял лодку вперед, а она молча разглядывала окружающее пространство. Ей по-прежнему было неуютно в этой болотистой местности – и вряд ли когда-нибудь она сумеет избавиться от этого чувства, – однако ее отношение к этим краям немного изменилось после того, как на глаза ей попались сделанные кистью Лаки пейзажи. Сейчас она смотрела на все это немного другими глазами, пытаясь лучше понять и этот болотистый край, и этого мужчину.

И тот, и другой таили в себе немало загадок. И тот, и другой отличала некая тайна, одиночество, уединение. Неудивительно, что Лаки нашел себе пристанище именно здесь; эти огромные болота как будто понимали его. Серена задалась вопросом: сумеет ли она когда-нибудь до конца понять его, найти отгадку его тайн или же он так и останется не понятым ею?

Желание лучше узнать его по-прежнему не отпускало Серену. Ей хотелось знать, каким он был в детстве, почему бросил колледж, какие события посеяли в

его душе семена цинизма. Эти вопросы были готовы в любую секунду сорваться с кончика ее языка, но Серена усилием воли заставляла себя молчать. С ее стороны было бы глупо побуждать Лаки к тому, чтобы их и без того непростые отношения запутались еще больше. Лаки решительно и недвусмысленно прочертил между ними границу: они могли дарить друг другу свои тела на время ее пребывания в его доме, пребывать в некоем подобии дружеских отношений, но не более того.

–О чем ты думаешь?

Серена вздрогнула от неожиданного вопроса и посмотрела на Лаки так, будто он застукал ее за чем-то постыдным.

–Ни о чем, – пробормотала она, ощущая себя последней лгуньей.

Лаки нахмурился, и она поспешила сменить тему, прежде чем он отпустит очередную колкость в ее адрес:

–Меня не прельщает перспектива решать проблемы Шансон-дю-Терр. В конце концов, я там не живу и вряд ли имею право вмешиваться в ваши дела.

Лаки оттолкнулся шестом, и лодка вновь скользнула вперед.

–Ты сама сказала, что у тебя нет выбора.

–Я знаю, но это не значит, что я от этого в восторге. Я чувствую себя как посторонняя, если стану вмешиваться. Шелби это точно не понравится.

–Есть вещи поважнее, чем чувства госпожи Шелби, – язвительно ответил Лаки. Серена повернулась на сиденье, чтобы лучше видеть его лицо. Лаки решительно выпятил подбородок. Взгляд его был прикован к какой-то точке вдали. Выражение лица оставалось непроницаемым.

–Скажи, в вашей семье тесные отношения? – неожиданно спросила она.

Лаки растерянно моргнул. Тесные ли были в его семье отношения? Да, были тесные, близкие, как шерстяные нити на домотканом каджунском ковре. За одним исключением… и этим исключением был он сам. После возвращения в Штаты Лаки держался от родных на расстоянии, отдалился от них, хотя знал, что тем самым обижает их. Они были хорошими людьми, его родители, его братья и сестры. Слишком хорошими, чтобы он хотя бы случайно замарал их своим бесславным жизненным опытом, своими проблемами. Он исправно навещал родителей, правда, не очень часто, а также время от времени виделся и с остальными родственниками, однако продолжал оставаться той одинокой ниточкой, что навсегда выскочила из полотна семейства Дюсе. Той самой, которая навеки остается нераспутанной, с горьким юмором подумал он.

– Oui, – коротко ответил он. – Очень близкие.

–А мне не везло в жизни. Я не могу сказать, что мы с сестрой были близки. И то, что, скорее всего, произойдет с плантацией, вряд ли их укрепит.

–Как я уже сказал, дорогая, нам предстоит решить дела поважнее.

Он причалил к берегу, и Серена огляделась по сторонам. Они были в том месте, которое по праву можно было назвать самым сердцем здешних болот. Здесь при всем желании не найти даже малейших признаков цивилизации. На многие мили вокруг ничего, кроме черной воды и непролазных лесов. Лаки вопросительно посмотрел на Серену, и она в ответ лишь недоуменно подняла бровь.