Девушка Лаки

Хоуг Тэми

От протоки, по которой скользила их пирога, подобно трещинкам на ветровом стекле, то и дело ответвлялись новые. Серене казалось, будто Лаки сворачивает туда-сюда наобум, то на восток, то на запад, то на юг, то на север. От Шансон-дю-Терр они отплыли всего полчаса назад, а у Серены уже сложилось впечатление, будто они заблудились. Страх парализовал ее, не давая запомнить маршрут. Она сидела на жестком сиденье, напряженно выпрямив спину и вцепившись в край доски, как будто приготовилась в любой момент получить удар.

–В

чем дело, красотка? Или вы боитесь, что лодка потонет? – Для пущей выразительности Лаки слегка перенес вес, и пирога качнулась.

Серена тут же ощутила, как скудное содержимое ее желудка моментально подступило к горлу. Она сглотнула этот ком и попыталась сохранить обманчивое внешнее спокойствие, под которым затаился страх. Лишь бы он не понял, как мне страшно! Лишь бы он не понял, как мне страшно!

–Н-н-нет, конечно, – заикаясь, ответила Серена.

Лаки напрягся, как будто его оскорбили в лучших чувствах.

–Эта пирога набирает воду лишь во время дождя. Я построил ее собственными руками. Она пройдет где угодно.

–То есть вы зарабатываете на жизнь строительством лодок? Вы делаете пироги? – спросила Серена, глядя на сваленный на носу лодки груз. Там высилась груда мешков, мотков проволоки, рыболовных сетей и скрученная рулоном москитная сетка. Типичные снасти рыбака. Затем Серена вспомнила про нож Лаки и поправила себя. Не рыбака, а браконьера.

–Нет, – коротко ответил он по-французски.

–Тогда чем же вы занимаетесь? – повторила она свой вопрос и повернулась к нему лицом. Стоящий на носу лодки, он показался ей настоящим гигантом. Интересно, подумала она, что он ей ответит? Солжет или предпочтет шокировать правдой? Лаки не сделал ни того, ни другого.

–Занимаюсь тем, что мне нравится, – сказал он.

Серена вопросительно выгнула бровь.

–И что, в наши дни за это хорошо платят?

Лаки наклонил голову и отвернулся, так что теперь ей был виден его профиль.

– Pas de b^etises, – пробормотал он по-французски. – Иногда за это не платят вообще.

Он с решительным видом воткнул шест в илистое дно и оттолкнулся. Пирога устремилась вперед, прорезая носом заросли водных гиацинтов. Нежные сиреневые соцветия подрагивали над плотным ковром темно-зеленых листьев. Затем последовал очередной поворот, и протока сделалась еще более узкой и темной. Взрезая носом зеленые пятна ряски, лодка скользила по черной воде, словно конькобежец по льду. Вскоре перед ними выросла череда плакучих ив, нависших над водной гладью по обоим берегам протоки.

Пирога нырнула в этот темный растительный тоннель, и у Серены перехватило дыхание. Отсутствие света, казалось, сдавливало ей горло. Тонкие ветви плакучих ив лизали ей кожу, словно змеиные языки.

Когда их лодка наконец вынырнула из тоннеля, в ней оказался

еще один пассажир. У ног Серены, у самых мысков ее красных туфель, на дне пироги лежала, словно моток электрического кабеля, толстая черная змея. Серена попыталась закричать, но страх тисками сдавил ей горло, и она не издала даже писка. Она инстинктивно резко откинулась назад и подобрала под себя ноги, лишь бы только оказаться как можно дальше от ползучей твари. Пирога качнулась, и если бы Лаки не схватил ее, Серена точно полетела бы в воду.

Одной рукой он притянул ее к себе, а другой схватил змею и швырнул обратно в черную воду протоки.

–Это ведь всего лишь маленькая крысиная змейка, – презрительно бросил он своей спутнице.

Ноги были ватными, колени подгибались. Серена выскользнула из его объятий. Увы, ее тотчас передернуло, стоило увидеть, как змея, высунув из воды голову, черной извивающейся лентой поплыла к берегу. И все же ей меньше всего хотелось, чтобы этот человек догадался о ее страхах. И Серена заставила себя вновь сделать смелое лицо. Самоконтроль – лучший способ обороны.

–Извините, – сказала она с невозмутимым видом.

Но Лаки лишь недовольно посмотрел ей в затылок. Интересно, есть ли на свете нечто такое, что способно нарушить это непробиваемое спокойствие, чтобы оно дало хотя бы слабую трещинку? Еще пару секунд назад ему казалось, что еще миг – и ее самообладание разлетится мелкими осколками. Но нет, перед ним снова Мисс Само Спокойствие. А как она извинилась перед ним! Как будто издала за столом отрыжку. Сам он, на мгновение ощутив ее в своих объятиях, был готов взорваться от желания. И вот теперь она вновь сидит перед ним, холодная, словно мраморное изваяние.

Лаки чувствовал, как в нем закипает ярость. Ну почему она держит себя так, как будто ничего не случилось? И почему ему так хочется ее? Как он может стоять и с вожделением смотреть на нее, зная, что она сделала…

Или нет, зная, что сделала ее сестра.

Внезапно до него дошло, что с ним происходит, и он тотчас внутренне напрягся. Он видит в Серене Шелби. Глядя на нее, он дает выход застарелой ненависти, и вот теперь та рвется наружу, подобно пузырькам зловонного воздуха со дна пруда. Даже спустя годы эта ненависть по-прежнему жила в нем, ничуть не ослабевая. Разъедая душу, отравляя существование.

–Пора бы уже избавиться от этого прошлого, – пробормотал он себе под нос по-французски и мотнул головой, словно стряхивая с себя наваждение.

–Что вы сказали? – спросила Серена, оборачиваясь к нему.

–Я сказал, красотка, что, если вы рассчитываете задержаться на болотах, вам не помешало бы привыкнуть к змеям. В здешних местах обитают пятнадцать видов неядовитых змей и шесть видов ядовитых. Коралловые, щитомордники длиной с хороший хлыст и медноголовки толщиной с руку.