Девушка из песни

Скотт Эмма

Ронан скривил губы в улыбке, которая больше походила на оскал.

– Да пошли они оба.

– Что-то имеешь против копов?

Он ничего не сказал, и мы пошли дальше.

Мы оказались в моем районе ветхих цементных коробок с ржавыми железными решетками на каждом окне. Ронан остановился и уставился на угловую квартиру на втором этаже. Сквозь драную сетку на окне слышался рев телевизора.

– Это твоя?

Он кивнул.

– А моя в квартале отсюда.

Он не двинулся с места, и меня охватило странное чувство. Словно озарение свыше,

которое обычно возникает, если слова песни так идеально ложатся на музыку, что кажется, будто они исходят не от меня.

«Показать ему хижину».

– Тебе нужно домой? – спросил я.

– Домой… – презрительно выплюнул он это слово. – Нет.

Я кивнул. Между нами было почти телепатическое понимание.

– Иди за мой.

– Нашел четыре дня назад, – заявил я. – С тех пор прихожу сюда каждую ночь. После работы.

– Что? – Ронан повернулся вокруг своей оси. Его крупное тело заполнило практически всю комнату. – А где работаешь?

– В Галерее игровых автоматов на Набережной.

Ронан кивнул и сел на скамейку.

– Отсюда видно океан, – почти с нежностью произнес он хриплым голосом.

– Да, это здорово. Хорошее место, чтобы просто…

– Убраться подальше от всех?

– Именно.

– До этого ты выглядел больным. – Он кивнул в сторону моего запястья. – Что это за часы? Почему они пищали?

– Это датчик. У меня упал уровень сахара в крови. – Я приподнял футболку, чтобы показать устройство. – У меня диабет.

Ронан кивнул, а затем на его губах внезапно расплылась улыбка, и он прикрыл ее ладонью.

– Что смешного? – спросил я, не обращая внимания на болезненно сжавшееся сердце.

Возможно, я ошибся в Ронане. Просто еще один придурок…

Он покачал головой.

– Я дружил с одной девочкой, когда был ребенком… лет в пять. – Его плечи начали сотрясаться от смеха, неудержимо накатившего на него, как приступ кашля. Казалось, это застигло его врасплох. Как будто прошла целая вечность с тех пор, как он смеялся в последний раз. – Ее тетя была диабетик. Девчонка называла ее диа-ба-титьки.

Я секунду пялился на него, но смех был таким заразительным, что в итоге мы оба заржали как идиоты, сложившись пополам.

– Никто… не поправил ее? – выдавил я.

Ронан покачал головой.

– А ты бы хотел?

– Черт, нет.

По хижине бурей пронесся еще один взрыв смеха, постепенно сменившийся судорожными вздохами и смешками.

– Черт, много лет об этом не вспоминал, – произнес Ронан через минуту.

– Это шедевр, – произнес я, вытирая глаза. – Диа-ба-титьки. Похоже на то, что мог бы сморозить новый мамин бойфренд. Специально.

Даже случайное упоминание о Чете убило остатки веселья.

Ронан поднял взгляд.

– Он один из таких?

– Ага. Один из таких.

Парень кивнул.

– Они больше не будут к тебе цепляться.

Я

растерянно моргнул, пока не понял, что он имел в виду Фрэнки Дауда и компанию. Я изогнул бровь.

– Собираешься стать моим телохранителем? Забудь. Я сам могу за себя постоять.

О да, сегодня ты прекрасно это доказал.

Ронан молча ждал.

Господи, мне нужны руки, чтобы играть. Чтобы из моей музыки что-нибудь получилось. Чтобы заработать кучу чертовых бабок и показать миру здоровый средний палец за то, что Вселенная отвратительно жестока.

Вайолет всегда говорила мне, что я хорошо разбираюсь в людях. Так вот, то, что я увидел под гладью серых глаз Ронана Венца, меня опечалило. Боль. Опасность. Жестокость. Мир к нему тоже был безжалостен. В нем что-то сломали. Я мог бы стать его другом и позволить ему сражаться за меня, если ему это нужно.

– Хорошо, – произнес я в тишине, хотя сомневался, что он ждал моего согласия.

Но Ронана, казалось, ответ удовлетворил, и он снова уставился на воду.

Я закинул рюкзак на плечо.

– Мне пора на работу. Оставайся, сколько захочешь, – добавил я, но в этом не было необходимости. Теперь это место принадлежало и Ронану.

5

Вайолет

Пятничным утром я надела в школу легинсы с цветочным принтом, длинную белую блузку и выскользнула из опустевшего дома. Родители ушли на работу пораньше – папа в огромную технологическую корпорацию «ИноДин», а мама работала в муниципалитете менеджером по связям с общественностью. Они оба проводили там как можно больше времени, то ли избегая друг друга, то ли из-за нашего финансового положения.

Или по обеим причинам.

В школе на центральном дворе стоял стол. На нем красовалась бумажная скатерть с надписью «ГОЛОСУЕМ ЗА СВИТУ ОСЕННЕГО БАЛА!», раскрашенной золотой и голубой краской. По бокам к утяжелителям были привязаны воздушные шарики той же расцветки.

Я направилась к своему шкафчику, и меня окружили Эвелин, Кейтлин Уоллс и Джулия Ховард.

– О-о-о, – протянула я со смехом. – У меня неприятности? Сегодня тот день, когда мы должны были надеть все розовое? [6]

6

Отсылка к фильму «Дрянные девчонки», где героини по средам надевали только розовое.

Кейтлин и Джулия рассмеялись, а Эвелин закатила глаза.

– Клянусь, ты вызубрила весь фильм наизусть.

– Вызубрила? Да я в нем живу, – усмехнулась я. – За исключением того, что вы милые девчонки. – Я наклонилась, чтобы рассмотреть кулон Кейтлин – маленький золотой медальон в форме сердца. – Красивый, Кейт.

Она прикоснулась к кулону.

– О, спасибо. Мне его подарила бабушка…

– У нас осталось десять минут до звонка, – вмешалась Эвелин, кивнув в сторону двора. – Пора голосовать.