Девушка из Бурже
Шрифт:
– Ловко придумано, ничего не скажешь! – заметил Маркус.
– Что именно?
– Абсолютно все.
– Мне вся эта коллизия тоже казалась несколько странной, – встревоженно сказала Жаклин.
– А тебе не показалось странным, что раньше Поль ничего об этом не рассказывал? И что ни один человек в этом семействе никогда прежде даже намеком не упоминал об этом мальчике?
– Честно говоря, да…
– И что же, мальчик в самом деле похож на Поля?
– О, я не знаю, я его ни разу не видела. Сейчас я упрекаю себя за
– Мальчик из Бурже – сын Поля.
– Я это предполагала.
Жаклин была бледна, она явно нервничала.
– Последние недели Поль стал таким рассеянным, часто раздражался без особых на то причин, стал груб с прислугой, чего раньше за ним не водилось. И только в последние дни он стал таким, как раньше. Казалось, у него какой-то камень с души свалился, он повеселел. Каждый день я покупала и просматривала «Хет Споор», втайне от всех, конечно, но в газете ничего нового не появлялось. Я успокоилась. Было ясно, что это обычная газетная утка», и продолжения не будет. Марк, скажи мне, пожалуйста, что теперь будет. Незаконнорожденный сын – факт малосимпатичный, но ведь за это не арестовывают!
– Мать ребенка не знала настоящего имени Поля, но, судя по всему, она узнала его вскоре после рождения мальчика.
– И что же?
– Она пригрозила Полю. А вскоре эта молодая женщина погибла.
Лицо Жаклин стало мертвенно-белым.
– Ты хочешь сказать…
– Даже не представляешь, как мне все это тяжело, – с трудом выдавил из себя Маркус. – Да, у нас есть все основания подозревать, что ее убил Поль.
– Каким образом? – почти неслышно прошептала Жаклин, уставившись на него неподвижным взглядом.
– Газ. Ее нашли лежащей в кровати. Окно было закрыто, комната полна газа… Есть свидетель, утверждающий, что окно было с утра открыто. Сама она закрыть его не могла, так же, как и не могла открыть газовый кран – эта женщина была парализована и не вставала с постели, а ее кровать находилась в нескольких метрах от окна и газовой плиты.
– И ты считаешь, что Поль это сделал, чтобы избавиться от обязанности заботиться о ней, как велит закон?
– Не знаю, – сказал Маркус. – Я бы не хотел высказывать подобных предположений.
– Но ты так думаешь?
– Да, – сказал он тихо, – я так думаю. Если бы эта женщина была здорова и могла работать – она была манекенщицей и неплохо зарабатывала, – он нашел бы способ ее утешить: иногда откладывал бы свои дела… встреча здесь… встреча там… немного денег на ребенка… Но из-за ее паралича все рухнуло. Она была прикована к постели и осталась без всяких средств к существованию. Эта женщина, без сомнения, подала бы на Поля в суд. И это было ее право… и для нее единственный выход.
– О Боже! – Жаклин разрыдалась.
– Хочешь, я позвоню твоему
– Да, пожалуйста. Марк, ты точно знаешь, что это сделал Поль? Впрочем ты бы не сказал мне об этом, если бы не был уверен…
– Вот именно! – кивнул Маркус. – Нам нелегко будет это доказать, но я не сомневаюсь в виновности Поля.
– Нелегко доказать? – задумчиво переспросила Жаклин. – Значит, Поль знает?..
– Да. А почему ты спрашиваешь об этом?
– Он сказал мне по телефону, что эта клеветническая история выдумана только для того, чтобы убрать его с политической арены. Но из этого, якобы, ничего не вышло.
– Может, так оно и есть, – проворчал Маркус. – Как мне позвонить твоему отцу?
Жаклин назвала ему номер телефона, и через двадцать минут в комнату вошел багровый от возбуждения Пьер Шадрон. Он молча, не дрогнув ни одним мускулом, выслушал сообщение Маркуса.
– Если вы хотите видеть Поля, я его сюда приглашу, – предложил инспектор.
– Нет! – бросил Пьер Шадрон.
– А может, Жаклин это сделает?
– Тоже нет. Едем домой! – Пьер Шадрон повернулся к дочери. – Завтра подумаем, что предпринять.
Маркус вместе с ними спустился вниз. В вестибюле Пьер Шадрон остановился.
– В конце концов все это смешно. Никогда никого не следует возносить на пьедестал, а мы именно это сделали с Рено. Мы считали, что это поможет заставить всех забыть дело Дювивье и, что удивительно, мы находили это совершенно естественным, более того, мы сами поверили в непогрешимость Поля. Признаюсь, было приятно говорить искренне, говорить то, что думаешь… У меня появилось такое чувство расслабленности, будто я в отпуске. И все же, признаюсь, я не мог поверить в Поля безоговорочно, что-то порой настораживало меня. Человек без недостатков вызывает невольное подозрение.
Они вышли на площадь, где стояли такси.
– Иногда я испытывала какой-то безотчетный страх, – сказала Жаклин. – Затрудняюсь объяснить почему. Казалось, на то не было никаких причин. Я по-настоящему любила Поля, но иной раз боялась его.
– Я поеду с тобой, – сказал Пьер Шадрон.
– Папа, скажи же мне хоть что-нибудь! – взмолилась Жаклин.
– Сейчас лучше ничего не говорить, – устало ответил старый господин.
– Партия поможет ему? – спросил Маркус. – Я имею в виду: вы попытаетесь спасти положение?
– Не знаю. Наш идол лежит в обломках, хотя это случается не в первый раз. Мы сумеем склеить кусочки, у нас для этого есть специалисты, и я – чемпион среди них! Мы снова поднимем наше знамя, немного ниже, чем раньше, и постараемся теперь держать его подальше от народа, чтобы не было видно, что оно сшито из кусочков, но мы будем его возвеличивать и, если повезет, снова постараемся купить на этот символ обывателя. И даже не откажем себе в удовольствии посмеяться при этом.
Стоя возле такси, он сказал: