Девушка из бара
Шрифт:
– Она звонила полчаса назад, справлялась, не приехал ли ты, – ответил Питер, – и похоже, была не в себе. Я знаю, что она очень хотела быть здесь, чтобы встретить тебя. Наверное, ее задержало что-то серьезное.
Питер поставил перед ним высокий стакан с пивом.
Бобби не стал говорить ему, что с первого дня появления в тренировочном лагере Саттера он не пил ничего, кроме протеиновых смесей и настоек на основе ростков люцерны.
– А где Аллигатор? – спросил Бобби.
Джин Хэйтли, по прозвищу Аллигатор, был менеджером
– Разве Бет не говорила тебе?
– Ты о чем?
Питер поежился под взглядом насторожившегося Бобби.
– Почему бы тебе не подождать, когда придет Бет?
– Нечего ждать. Что, черт возьми, происходит? Не забывай, Питер, что ты работаешь на меня, а не на мою сестру.
– Ах, старина! – запричитал бармен. – Формально я работаю на тебя, но ведь мы оба знаем, что отчитываюсь-то я перед Бет, а твоя милая сестрица задаст мне жару, если я расстрою тебя.
– Питер, – предостерегающе произнес Бобби.
Бармен вздохнул:
– Она уволила его.
– Что?!
Но Питер, похоже, не хотел продолжать этот разговор. Он испуганно поднял вверх руки.
– Это будет на твоей совести, старина, если она и меня выставит.
– Что здесь, черт побери, происходит?
Бобби сгреб свои костыли и, опершись на них, направился в офис. Возвращение домой оказалось совсем не таким, каким он его представлял себе. Колено чертовски болело, этот проклятый репортер напомнил о новичке с невинным личиком, а теперь вот он узнал, что Бетти уволила Аллигатора. Аллигатора, с которым они дружили со времен высшей школы. Они и дальше играли бы вместе, если бы Аллигатор на последнем году учебы, как раз когда в школах отбирали игроков в колледж, не раздробил лодыжку.
Аллигатор совсем опустился, запил. Он был в ужасном состоянии, когда Бобби взял его на работу. Перебывав на различных должностях, год назад Аллигатор закрепился в должности менеджера.
Бет все это было известно, но Бобби знал, что сестра всегда недолюбливала его лучшего друга. Пока он был занят подготовкой к игровому сезону и не интересовался делами, она, по-видимому, воспользовалась случаем и уволила парня.
– Черт, – пробормотал он и поковылял во внутреннюю часть помещения, где располагался его офис.
Он не успел войти в офис, когда услышал, как с шумом распахнулась входная дверь.
– Бобби!
Хотя ему не был виден вход, он узнал голос Бет. Пока он неуклюже разворачивался на своих костылях, его сестра уже пересекла помещение бара и появилась в конце коридора. Ее волосы были растрепаны, да и на лице застыло какое-то диковатое выражение.
Бобби мгновенно насторожился.
– Что случилось? – спросил он, ощущая, как в нем нарастает знакомое чувство ожесточенности. – С тобой все в порядке?
Бет была красивой женщиной – черные волосы, синие глаза и очаровательная улыбка, причем вполне искренняя, если была адресована Бобби. В свои
По мнению Бобби, она была превосходной матерью. Но, даже создав для себя такой идеальный мирок, она всегда старалась вовлечь в него еще и Бобби, насколько он позволял ей это.
– Все ли со мной в порядке? – переводя дыхание, переспросила она, уперев одну руку в бок. – Конечно, со мной все в порядке.
Бет улыбнулась, но Бобби почувствовал ее неискренность. Что-то было не так. Хотя, может быть, она просто чувствовала себя виноватой из-за того, что уволила Аллигатора.
Бет пожала плечами:
– Мне просто обидно, что я пропустила тот момент, когда ты вошел сюда. – Ее лицо озарила широкая невинная улыбка. Слишком невинная.
– Бу, скажи мне, в чем дело?
Бобби заметил, как она оттаяла. Для этого ему достаточно было назвать сестру так, как он звал ее в детстве. Через мгновение она была в его объятиях, протиснувшись между костылями и крепко прижавшись к нему.
– Боже, как я соскучилась по тебе, – прошептала она. – Я думала, что сойду с ума, когда увидела, как ты упал. Я люблю смотреть, как ты играешь, но ненавижу это проклятое чувство беспомощности, когда тебе причиняют боль.
Бобби напрягся, но затем издал тихий смешок:
– Я слишком крутой, чтобы испытывать боль.
Бет хмыкнула:
– Скорее, слишком вредный.
В тихом, обособленном от остального мира коридоре Бобби расслабился, чтобы хоть на секунду ощутить теплое чувство единения с семьей, когда все остальное кажется несущественным. Так было всегда. Ничто другое не давало ему такого ощущения покоя, как общение с сестрой, хотя даже Бет не могла внести полный покой в душу Бобби. Какой-то уголок внутри его оставался закрытым и для обожаемой сестры, и для любимого футбола.
– Я тоже скучал по тебе. – Он поцеловал Бет в лоб, потом немного отстранил от себя. – Не хочешь объяснить, почему ты уволила Аллигатора?
Он снова почувствовал ее обеспокоенность.
– Ну... почему бы нам не прокатиться на машине или не посидеть где-нибудь, чтобы поговорить?
– Выкладывай, Бет.
– Ну хорошо. Джин должен был уйти. Я тебе тысячу раз говорила, что он не приносит никакой пользы.
– А я говорил тебе, что мне это безразлично.
Бет подбоченилась и подалась к Бобби.
– Но это не должно быть тебе безразлично. Всю жизнь не понимала, как ты мог позволить такому никчемному типу, как Джин, использовать тебя. Ты не должен позволять этого. Каждый, кто когда-либо сталкивался на поле с жестким Бобби Маком, поостережется сделать это вновь. Что же касается Аллигатора... – Бет вздохнула и опустила руки. – Я просто не понимаю, почему ты так печешься об этом бездельнике?