Девушка индиго
Шрифт:
На обратном пути Бена я не заметила, но догадывалась, что он либо все еще на конюшне помогает с лошадьми, либо знакомится с окрестностями под руководством Квоша. Квош также должен был показать ему новый дом. Я не знала, в каких условиях Бен жил на острове Монтсеррат, но надеялась, что ему там было удобно и всего хватало. Так или иначе, в новой хижине было куда просторнее, чем в лачугах на Антигуа.
За ужином, оказавшимся самым скучным и утомительным из тех, на которых мне доводилось присутствовать, пока Джон Лоуренс и Николас Кромвель пытались превзойти друг друга в пустопорожних байках на тему торговли в разных частях света, я могла
И еще я не могла не думать о том, как Бен изменился внешне. Уверенности ему и раньше было не занимать – он всегда был таким, сколько я его помнила. Но с тех пор как мы виделись в последний раз, мальчик за несколько лет превратился в мужчину. Безусловно, и меня уже нельзя было назвать девочкой, но, честно признаться, я не замечала особых преображений в собственной внешности. Женские свойства проявились у меня довольно рано, и я не думала, что моя фигура и рост еще изменятся.
Бен же изменился до неузнаваемости.
Маменька сегодня определенно была в ударе и живо реагировала на каждое слово гостей, которые старались как могли произвести впечатление.
– Нынче вечером вы кажетесь рассеянной, – шепнул Генри, сидевший по правую руку от меня. – Знаю, разглагольствования моего отца скучны до безумия, хотя половина его россказней – чистый вымысел. Но возможно, вас удручает что-то другое?
– Боюсь, вещи, о которых мне постоянно приходится размышлять, тоже скучны до безумия, – вежливо улыбнулась я. – Прошу прощения за свои манеры, я даже не поинтересовалась, как прошла ваша поездка. Надеюсь, без происшествий?
– Вы верно поняли, это было суровое испытание, Элиза, – усмехнулся Генри и отправил в рот еще кусочек курицы, запеченной с шалфеем.
Я последовала его примеру, тоже не сумев сдержать ухмылку. Все-таки приятно было поболтать с ровесником и вместе осудить старшее поколение за редкостное занудство.
– Стало быть, половина того, что рассказывает ваш отец, не внушает доверия? – поддразнила я Генри.
– Ну, может, и все три четверти.
– Правда? – удивилась я.
– Ладно, не совсем. Думаю, факты отец не перевирает, но приукрасить любит. К примеру, я знаю, что однажды он действительно оказался в плену у индейского вождя, когда пытался заняться торговлей оленьими шкурами.
Тут я даже охнула от изумления.
– Но скальп с него снимать не стали, – продолжал Генри. – Даже не подвесили над кипящим котлом и не угрожали сварить заживо. Вождь просто пригласил его на ужин, затем предложил принять участие в курительной церемонии, а утром отправил восвояси, навьючив оленьими шкурами.
Мы тихо посмеялись над тем, как мистер Лоуренс расписал свои «злоключения».
– Индейцы умеют извлекать пользу из природы, – снова заговорил Генри. – Вы знаете, что они выращивают маис? Когда-нибудь, когда у меня появится своя земля, на ней будут работать индейцы.
Я отпила вина.
– Серьезно? Вы думаете, что достигнете в жизни таких успехов, что сможете платить жалованье наемным работникам? Восхищаюсь вашими честолюбивыми притязаниями. И я уверена, мы можем многому научиться у людей, которые возделывали эти земли задолго до нас.
Действительно, очень достойная цель. Я бы тоже
– Благодарю, Элиза. Я вашими тоже восхищаюсь.
– Что? Чем?
– Вашими честолюбивыми притязаниями.
Я покраснела и покосилась на маменьку – не слышала ли она слова Генри.
– Это комплимент, Элиза.
– Большинство людей с вами не согласились бы.
– Но когда матери семейств выставляют своих дочерей на скучные балы невест, они ведь тоже лелеют своего рода честолюбивые притязания, разве нет? Кстати, я не собираюсь нанимать индейцев. Они будут моими рабами. Но пока что надо подождать – пусть продолжают воевать друг с другом, тогда их численность сократится, и они станут более управляемыми.
Я испытала приступ отвращения при этих его словах и даже забыла, о чем только что думала. Желать войн и погибели другим народам, чтобы поработить уцелевших? Какие же мы разные… Быть почти ровесниками и вместе посмеиваться над поколением родителей – это еще не залог счастливого брака.
– Вам нехорошо? – озабоченно поинтересовался Генри.
– Нет-нет. – Я тускло улыбнулась ему, собираясь улизнуть из-за стола. – Все в порядке. Только сегодняшняя суета меня немного утомила.
– …А посему, – донесся до меня голос Джона Лоуренса, сидевшего слева от маменьки, – я настоятельно советую наделить Кромвеля полномочиями приказчика, чтобы облегчить бремя обязанностей для Элизы, пока полковник Лукас не наймет нужного человека.
Кромвель при этом заявлении мистера Лоуренса расправил плечи.
– Прошу прощения, – вскинулась я, – кажется, я прослушала начало. Вы…
– Это всего лишь добрый совет, Элиза, – перебила маменька, напомнив мне тем самым, что нужно знать свое место. – И я с ним согласна. Судя по твоему сегодняшнему появлению во дворе, тебе и правда помощь не помешает.
Я встала. Нервы у меня были так напряжены, что дольше выносить столкновение с внешним миром не было никакой возможности.
– Сегодня был слишком насыщенный день, я очень устала. Надеюсь вы простите меня, но я вынуждена прямо сейчас пожелать вам доброй ночи. Завтрак у нас подают между шестью и десятью утра. Если вам что-то понадобится, позвоните в колокольчик. Увидимся завтра.
Маменька промокнула рот салфеткой.
– Что ж. Я пообещала мистеру Лоуренсу, что завтра утром ты покажешь ему наши владения. Можешь идти.
В спальне я переоделась в ночную сорочку. На мгновение остановилась у окна, глядя на Уаппу-Крик, в котором темнеющее небо отражалось серебристыми отблесками. Жилища рабов отсюда было не разглядеть. Как там Бен? Освоился в новом доме? Может, он уже спит, утомленный долгим путешествием? Я надеялась, что рабы снабдили его всем необходимым и поделились ужином. Раньше мне никогда не приходилось задумываться о том, как устроен их быт.