Девушка индиго

Бойд Наташа

– Да что вы? – покивал Генри. – Непременно скажу об этом отцу.

Тут мистер Пинкни предложил мужчинам удалиться в его кабинет, и Генри встал из-за стола. Он перевел взгляд на Мэри Шардон, сидевшую по другую руку от меня, поклонился со словом: «Леди…» – и вышел вслед за взрослыми.

– До чего странный мальчишка, – шепнула мне Мэри. – Ведет себя, как взрослый, и отец таскает его по званым ужинам, хотя ему нет и шестнадцати. Если верить слухам, всего пятнадцать. Все-таки жуть берет, когда ребенок вот так разыгрывает из себя мужчину.

– Все еще хуже, – шепнула я в ответ,

стараясь, чтобы, кроме Мэри, меня никто не услышал. – По-моему, он набивается ко мне в женихи.

Мэри ахнула и недоверчиво округлила глаза:

– Быть не может…

– Очень похоже на то. – Я поморщилась. – Он с отцом напросился к нам в гости в Уаппу.

– И что вы теперь будете делать?

– Прежде всего буду надеяться на то, что я ошиблась. Хотя маменька уже обрабатывает почву со своей стороны, вы заметили? И это очень странно. Потому что я думала, мистер Лоуренс собирается отправить сына на учебу в Лондон. Зачем ему сейчас жена?

– А что, если… – начала Мэри и осеклась.

– Что? – Я осторожно окинула взглядом женщин за столом – они, замужние дамы, достигшие надежного положения в обществе, были поглощены оживленной беседой.

– Что, если жена нужна не мальчику, – шепнула Мэри, – а его отцу?

14

– Мистер Пинкни! Чему мы обязаны приятностью вашего визита? – обрадовалась я, когда он нагнал нас верхом на повороте к нашему дому.

Был вторник, время близилось к вечеру, мы возвращались от Вудвордов. Стояла поздняя весна, и хотя уже заметно потеплело, от вод Уаппу-Крик дул освежающий бриз. Мы с маменькой и Полли решили пройти недолгий путь в милю пешком, по дороге никого не встретили, а потом позади раздался цокот копыт, и мы обернулись на подъездной аллее.

– Приветствую, вас, леди. – Чарльз Пинкни ловко спешился и взял под уздцы своего красавца-коня. Волосы Чарльза растрепались от ветра, щеки порозовели от палящего солнца.

– Ой, какой коник! – воскликнула Полли. – Красивый-прекрасивый! И у него такой гордый вид!

– О, благодарю вас, мисс Полли, – заулыбался Чарльз. – Если бы Чикасо умел краснеть, он сейчас непременно зарделся бы от вашей похвалы. – Тут он скроил торжественную мину: – Перед моим отъездом из города для Элизы пришли письма из Лондона. Их передал наш общий торговый посредник, Бил.

Я рассмеялась, принимая у него из рук толстый сверток с посланиями.

– Надеюсь, вы не проскакали все семнадцать миль от города галопом только для того, чтобы доставить мне эти письма?

– Как приятно вас видеть! – влезла в разговор маменька. – Надеюсь, вы поужинаете с нами и останетесь переночевать? Я что-то не вижу с вами миссис Пинкни.

– Мне передали письма, когда я уже был на пути в Бельмонт. Я решил, вы не рассердитесь, если получите их на пару дней позже – хотелось доставить их вам лично, после того как я повидаюсь с миссис Пинкни. Она сейчас в Бельмонте, дышит загородным воздухом.

– В таком случае, нам очень повезло, – улыбнулась я и заметила, что сверток подписан. – О, как чудесно! Это от моей бывшей попечительницы, от миссис Бодикотт. Она и ее супруг были очень добры ко мне, когда я училась в Англии.

–

Стало быть, теперь они присматривают за вашими братьями? – спросил мистер Пинкни.

– Да, за Джорджем и Томасом, – кивнула я. – Мы очень ждали весточки от них, особенно о Томми – у него слабое здоровье.

– Очень ждали, – покивала маменька. – Надеюсь, мне миссис Бодикотт тоже что-нибудь написала.

Я отдала ей сверток, и маменька направилась к дому – без сомнения, собиралась предупредить Эсси и Нэнни о том, что у нас гость.

Темная шкура коня, на котором прискакал Чарльз Пинкни, лоснилась от пота, бока раздувались, как кузнечные мехи.

– Идемте, – сказала я, – отведем Чикасо к Питеру, пусть почистит его, напоит и задаст овса.

Сердце у меня гулко и счастливо колотилось – нежданный визит дорогого гостя привел меня в восторг.

– Так отрадно, что вы здесь, сэр, – продолжила я, когда мы повели Чикасо к конюшне. – Посмотрите вон туда, направо. – Меня распирало от гордости.

Мистер Пинкни повернулся в указанном мною направлении.

Я ждала, не в силах сдержать улыбку, которая появлялась у меня всякий раз, когда я смотрела на новое поле. И та же улыбка отразилась на его лице, когда он взглянул на меня округлившимися глазами:

– Неужто ваша индигофера?

Я счастливо вздохнула и склонила голову:

– Моя индигофера.

Он задержал на мне взгляд чуть дольше, чем требовалось, и снова повернулся к полю. В лучах заходящего солнца его серо-голубые глаза казались прозрачными.

– Отличная работа. А я-то думал, чем вы так заняты, что даже в город ни разу не вырвались за несколько недель. Теперь понятно.

– Мы с Того, Сони и Квошем постоянно бегаем проверять посевы, – засмеялась я. – Во всем христианском мире не сыскать росточков, настолько избалованных вниманием.

– Могу себе представить.

Питер принял у гостя поводья Чикасо, и мы с Чарльзом направились обратно к дому.

– После того как первый посев у нас погиб в прошлом году от заморозков, нам удалось прорастить оставшиеся семена. Не все растения достигли зрелости, но некоторое количество семян нам все же удалось собрать и снова засеять поле. Однако, здесь нет никого, кто знает, как добывать из этих кустов индиго. Квош говорит, одна рабыня на плантанции Уаккамо умеет делать краситель, но тамошний приказчик уже несколько раз отказался прислать ее сюда в ответ на мои требования.

– Я как раз собираюсь в Джорджтаун, – сказал Чарльз. – Миссис Пинкни не сможет меня сопровождать из-за плохого самочувствия. А у вас, похоже, есть еще одна причина навестить своего приказчика, верно?

Лодка скользила по Уаккамо-Ривер. Прибрежные травы, свежие, весенние, трепетали в воде. Раздался странный звук – «пуфф!» – мы с Чарльзом Пинкни обернулись и увидели, как самка морской свиньи^[5] прокладывает себе и детенышу извилистый путь в спартине и тростниках.