Девушка и смерть
Шрифт:
Так прошло около двух недель. Однажды, после спектакля, а это была "Рождественская сказка", я с толпой девушек направлялась к выходу, когда меня остановила сеньора Вийера.
— Анжела, — начала она, — мне жаль об этом говорить, но вы меня разочаровываете. Что вы сегодня вытворяли на сцене? Скажите, вы в состоянии сделать хотя бы простейший жете [прыжок с ноги на ногу]?
— Да, сеньора.
— Так сделайте, сеньорита Баррозо! Давайте, давайте.
Я подпрыгнула.
— И что вам мешает проделать это на сцене? Я начинаю думать,
— Да, сеньора.
Сеньора Вийера развернулась и пошла прочь.
— Анжела? Вы — Анжела Баррозо?
Я обернулась на новый голос. Молодой человек лет двадцати на вид, во фраке, с букетом цветов, в общем, явно один из зрителей, пристально глядел на меня.
— Да, — сказала я, пребывая в некотором замешательстве. Молодой человек радостно улыбнулся.
— Вы меня можете не помнить, но мы с вами знакомы. Я — Андрес.
— Какой Андрес?
— Андрес ди Ногара. Помните? Лето, дача… Мы оба были ещё детьми.
В моей голове забрезжили воспоминания.
— Вы — Андрес? Это с вами мы однажды залезли в сад к сеньору Брага?
Андрес кивнул.
— Рад, что вы меня помните. Я вас не сразу узнал, вы очень изменились с тех пор. Но потом вас назвали по имени, и я вспомнил.
— Вы тоже очень изменились, Андрес… То есть, простите, сеньор ди Ногара.
Сеньор махнул рукой:
— Можно и просто по имени. Я нечасто вот так вдруг встречаю друзей детства. А вы, значит, тут танцуете?
— Да. Пока ещё, — добавила я, вспомнив содержание разговора с сеньорой Вийера.
— Вы собираетесь уйти?
— Нет. Но вполне возможно, что меня выгонят.
— Вы что-то натворили?
— Плохо танцую, вы же слышали.
— Ерунда. Вы отлично танцуете. Хотите, я попрошу отца, и он составит вам протекцию? Раньше он был завсегдатаем в Опере, и многих тут знает.
— Спасибо, но не стоит.
— Ну, как угодно. О, сеньорита Мачадо! Простите, Анжела, — и он направился навстречу вышедшей за кулисы прима-балерине.
Я пошла своей дорогой. Встреча с другом детских лет меня порадовала, хотя я и понимала, что ни о какой дружбе между нами теперь и речи быть не может. Сын маркиза не дружит с танцовщицами, а если и захочет их общества, то к его услугам персоны позначительней, чем я. Мачадо ему недоступна, вряд ли он сможет соперничать с ди Соуза, но вот сеньорита Коуту или сеньорита Бенисимо, пожалуй, согласятся с радостью. "Вы отлично танцуете…" Сомневаюсь, что он выделил меня на сцене, так что это была просто обычная любезность, но всё же слышать её было приятно.
Из-за сеньоры Вийера и Андреса я отстала от остальных танцовщиц, и теперь шла по пустому коридору. Неприятности не заставили себя долго ждать. Стоило мне удалиться от сцены на приличное расстояние, как вокруг зазвучала
Опять! Я с ужасом остановилась, покачнулась и прислонилась к стене, зажимая уши ладонями. Я не хочу это слышать! Не хочу! Господи, да что же это происходит?!
— Анжела! Анжела, что с вами?
Андрес, успевший избавиться от своего букета, догнал меня, остановился передо мной и отнял мои руки от ушей.
— Вам плохо?
— Н-нет… — я попыталась растянуть губы в улыбке. — Всё в порядке…
— Да на вас лица нет.
— Всё хорошо… Это просто усталость.
— Может, вас проводить?
— Нет, не надо.
— Как хотите… Но вам точно не нужна помощь?
Я решительно тряхнула головой. Проклятая музыка не умолкала. Андрес посмотрел по сторонам.
— Скажите, Анжела, это теперь здесь принято, чтобы после спектакля за кулисами играл оркестр? Вы не знаете, что это за пьеса? Мне она незнакома.
— Оркестр?
— Ну да. Я долгое время был в отъезде, и вернулся совсем недавно, так что…
— Вы его слышите?!
— Конечно, — Андрес недоумённо посмотрел на меня. — Играет хоть и не очень громко, но вполне отчётливо… Анжела!
Андрес, разумеется, не понял, почему я вдруг кинулась ему на шею и чмокнула в щёку, а потом вприпрыжку убежала по коридору. Я была на седьмом небе от счастья. Андрес тоже слышит эту музыку, а значит, я не сумасшедшая! Чтобы это ни было, она звучит не только в моей голове. Все страхи и тревоги были напрасными, я в полном порядке, и буду в порядке!
В гримёрную я прибежала такая весёлая и радостная, что у меня тут же спросили: "Ты чего?" "Ничего", — ответила я, улыбаясь до ушей, и плюхнулась за столик. Всё, с завтрашнего дня начинаю новую жизнь. Буду заниматься каждый день, а то Энрике удивляется, что я его совсем забросила. И танцевать отныне стану так, что даже сеньоре Вийера не к чему будет придраться. А ещё сменю жильё. Хватит с меня вечно поджатых губ сеньоры Софиантини! При этой мысли и без того приподнятое настроение взлетело до небес. И чего я так долго ждала, спрашивается? Скопленного за лето вполне хватит на комнату поприличнее. Я выдвинула ящик стола, и обнаружила там сложенный листок бумаги, которого раньше не было. По крайней мере, перед спектаклем — точно. Я вытащила его и развернула. На листке крупным красивым почерком было написано:
"Дорогая Анжела, поверь, ты действительно в полном порядке. Продолжай заниматься как прежде. Тебя ждёт великое будущее, было бы обидно загубить его из-за пустяка". Подписи не было.
— Оп-ля! Хорошо! А теперь ещё раз! — Энрике одним движением поднял меня над головой. Я раскинула руки, и, не поворачивая головы, искоса поглядела в зеркало. Со стороны поза выглядела очень красиво. Потом мой партнёр опустил меня на пол, я крутанула пируэт из пятой позиции и застыла, опираясь на его руку.