Девушка без лица

Боросон М. Х.

— Я говорю правду, маленькая жрица. Я могу воскресить твоего любимого мужа, вернуть его в твою жизнь, к твоим глазам и к тебе за стол.

Я глубоко вдохнула, воздух терзал легкие, был ужасно сладким. Сильная любовь была как маяк, она показывала жестоким людям, что они могли манипулировать мною через чувства вдовы, дразнить меня, мучить, искушать.

— У вас нет такой силы, Гуиянь. Прошло три года со смерти Ракеты. Я любила и похоронила его. Я окутала его кости освященной тканью и отправила его на корабле в Китай, чтобы

его похоронили с предками, и когда-то мои кости будут рядом с его. Уверена, разумная часть его души выпила суп Бабули Мень и забыла об этой жизни, а отправилась дальше.

Сотня ладоней погрозила мне пальцами.

— Так ты думаешь? Вот, — сказал он, — посмотри в эту чашу с водой.

Я подавила смешок.

— Даже я не так глупа, чтобы поверить одному трюку дважды за день.

— Не трюку, маленькая жрица. Клянусь своим желанием править, даю слово и свое имя, что эта вода просто покажет тебе душу твоего мужа, как она выглядит сейчас. Никаких других чар на чаше или воде нет. Если я совру, я откажусь от своего имени, лишусь власти, и этот ямен прогонит меня, а потом станет пылью. Больше меня не примут ни в одни двери, а людская речь станет паутиной на моем языке, — и он серьезно сообщил. — Цзи, цзи ру лулинь.

Быстро, быстро, ведь это Закон.

Мир изменился вокруг Призрачного магистрата, закрепил клятву. Я глядела на него. Гуиянь не оставил себе отходных путей, его слова нельзя было оспорить, и он привязал клятву к тому, что было для него важнее всего. Чары сработали. Теперь это был Великий Закон.

Его слова потрясли меня. Душа моего мужа, какая она сейчас. Этого не могло быть… да? Я что-то упускала? Это было невозможно, Призрачный магистрат не мог показать того, кто уже должен был переродиться.

— Вы хотите показать, кем Ракета стал в следующей жизни, Гуиянь?

— Нет, — сказал он. — Твой муж не переродился. Посмотри, маленькая жрица, посмотри, где он теперь, пойми, что я могу вернуть его к тебе. Я поклялся на своей власти и отношениях с людьми, так что взгляд на воду в чаше не навредит тебе и не обманет.

Подозрения остались, я шагнула к чаше и заглянула.

Во второй раз за день отражение в воде было не моим.

Ракету ни разу не сфотографировали, его не рисовали. Его лицо осталось только в моей памяти, но воспоминания угасали, как свечи. Я не думала, что снова увижу его улыбку.

При виде лица моего мужа в воде я чуть не сломалась. Эмоциональные раны раскрылись, боль потери стала свежей.

— Как…?

— Посмотри на него пару минут, — сказал Призрачный магистрат.

Я так и сделала.

Он все еще был красивым, добрым, все еще высоко прыгал, дети всегда говорили, что он взлетал к небу. Как только китайцы, которые ходили в школу, выучили это слово, они прозвали его Ракетой, и это имя заменило то, с которым он родился. Даже моему отцу это слово нравилось как имя моего мужа, как только он узнал значение, ведь

ракеты изобрели китайцы.

В воде было лицо Ракеты, я была уверена. Он не изменился с нашей последней встречи.

Гуиянь сказал, что эта чаша показывала душу мужа сейчас, в этот миг. Где он мог быть? Я искала подсказку на его добром лице, искала подсказки на фоне.

Ракета улыбался, на нем была рубаха, которую я сожгла для него. Его улыбка не была искренней, не так он выражал счастье. Но это и не была улыбка, скрывающая страдания. Я хорошо знала это лицо, так что говорили его глаза? Выражали вежливость. Дискомфорт, но не боль. Ему было почему-то не по себе, а улыбался он, чтобы не было неудобно людям вокруг него.

Другие бродили неподалеку, толпа душ в тесном месте, и все похоже улыбались. Каждый старался относиться к остальным с уважением. Они хотели защищать всех.

Но над ними была буря грязного черного дыма, и таким было небо Дийю, Ада.

Я сжалась, ощущая себя крохотной, как камешек, падала на дно безмолвного океана, под водоросли, во тьму, где никто больше не подумал бы об этом.

— Ты знаешь, где твой муж, маленькая жрица? — Призрачный магистрат попытался скрыть насмешку. У него не получилось.

— Он в Ванси Сю, — сказала я. — Городе несправедливо убитых.

— Именно, — сказал Гуиянь. — Город, населенный людьми, умершими раньше срока, которые веками ждут суда, чтобы переродиться.

— Но это неправильно, — сказала я. — Чтобы душу отправили в Ванси Сю, умереть раньше срока — не все условия.

— Нет? Тогда напомни, маленькая жрица, как души отправляют в тот город?

— Для начала, — сказала я, — душа должна быть чженьрен, хорошей и честной. Но даже тогда людей с добрым сердцем отправляют туда, если их убили случайно или перепутав личность.

— Разве тут не так, маленькая жрица?

— Так, — сказала я, — но это не все. Души в Городе несправедливо убитых не только хорошие люди, умершие случайно, но и их смерти должны были случиться по ошибке должным образом назначенного лица, которое активно следовал приказам Небес.

— Разве твой муж умер не так?

Я смотрела на лицо Ракеты в воде, доброе, вежливое, окруженное душами хороших и одиноких людей. Вид его лица был чудом.

— Его убили американские констебли, — сказала я. — Не лица, назначенные Небесами.

— Разве юный Император не сообщил, что китайцы, живущие за границей, должны слушаться законов стран, в которых обитают? Законы этой страны ведь стали продолжением правления Императора?

— Да, — сказала я, — но это не то. Император — правитель, а не командующий Божественным приказом.

— Маленькая жрица, — сказал Призрачный магистрат, — что насчет титула Императора?

И я поняла. Прошел миг, другой, я размышляла, а потом подавила всхлип.

Как я могла быть такой глупой? Как я могла так долго это понимать?