Девушка без лица
Шрифт:
— Толкните ее к стене.
Тела давили вокруг меня в узком коридоре, я ощутила на себе много грубых рук. У меня забрали меч и веревочный дротик, а еще страницу переписанного послания девочки без лица. Меня потянули сразу в две стороны, но какой-то сигнал явно заставил их потянуть меня в одну сторону. Я увидела шанс ударить, я могла наступить пяткой на ступню одного мужчины, ударить локтем по животу другого, но это не помогло бы, и у меня не было зла на тех мужчин, кроме Билли. И я позволила им толкать меня, прижать к лицом
— Ты так и не научилась опускать голову, Ли-лин, — сказал Билли.
Он шагнул ближе, изо рта воняло чесноком. Я была прижата к стене, могла лишь ерзать, и я не собиралась указывать на свою беспомощность, извиваясь как рыба в неводе.
— Разверните ее, — сказал он. — Пусть видит это.
Они повернули меня лицом к нему, прижали мои конечности. Он отошел, чтобы смочь замахнуться. Я скрывала страх, который ощущала. Он посмотрел на мою грудную клетку, даже от мысли об этом я скривилась. Я не могла сейчас позволить перелом ребра, девочка-призрак и безликая девочка нуждались в спасении. Пусть бьет по лицу.
— Почему ты убежал, когда я пыталась отдать очки, Билли? — я пыталась отвлечь его. — Думал, что и я тебя побью? Я бы не стала. Я не трогаю слабаков.
Он посмотрел на мой рот.
Он вложил все силы и замахнулся. Взмах был умелым, он не сдерживался. Вес его тела добавлялся к силе мышц, его бедра увеличивали силу, спина выпрямилась, как праща, плечо направляло руку как пушечное ядро. Локоть выпрямился, и удар со всей силы полетел в меня. Его сильное тело двигалось как смазанная маслом машина, добавляя больше сил к удару, летящему к моему лицу.
Я чуть подвинулась перед тем, как его удар попал, а потом я увидела только вспышки, голова кружилась, все пылало, и тьма грозила проглотить меня.
Больно. Он ударил меня так, что зуб шатался. Звезды плясали, золотые лягушки прыгали в голове. Они искрились вокруг меня, мешали видеть из-за ослепительных красок. Пытаясь оставаться в сознании, я упала бы на пол, если бы мужчины не удерживали меня у стены.
— Моя ладонь! — закричал Билли. — Эта сволочь сломала мою ладонь!
Он целился в мое лицо, но я в последний момент изогнула шею, и его кулак попал по лобной кости, самой твердой части тела. Когда столько силы ударялось обо что-то твердое, это ломалось, и кости в ладони были самыми слабыми. Хоть я ощутила удар, я услышала, как его мелкие кости хрустят и ломаются.
Мой мир кружился. Я не держала свой вес, меня все равно удерживали у стены, пока я ждала, чтобы зрение стало четким, и комната перестала раскачиваться. Мои волосы скроют синяки, но, хоть голова гудела, я сомневалась, что мне станет хуже.
Во рту онемело, но мне нужно было использовать губы, говорить четко:
— Я знаю, как опускать голову, Билли.
От этого раздался хохот. Похоже, Билли тут не любили. Кто бы удивился.
Мужчина увел Билли, продолжавшего ругаться и бросаться глупыми угрозами,
— Почему вы следуете за Билли? — сказала я мужчинам вокруг себя. — Он вам даже не нравится.
Мужчина поймал меня за подбородок, но словно придерживал, а не грозил ударить.
— Я не следую за Билли. Я следую за Акулой Цэ, а Билли — его заместитель, — этот мужчина был худым, с кривыми зубами, выглядел как подросток, но все же был взрослым. Я задала вопрос, и он отвечал, словно мы просто говорили. Изменение в тоне было мне на руку, я предпочитала общаться, а не быть в плену. Дальше было логично поговорить об Акуле, одном из старших лейтенантов мистера Вонга, но я знала только его репутацию.
— Акула Цэ — великий, — сказала я. — Он научил моего мужа некоторым движениям.
Юноша поджал губы.
— Акула был лучшим другом моего отца, — сказал он. — Из семьи у меня остался только он. Мне не нравится Билли, но и он как семья. Гадкий кузен.
Я кивнула, понимая связи семьи среди людей, которые жили в стране, где не было кровных родственников, понимая, как доброта прошлых лет стала узами семьи.
Юноша ценил семью, прошлое, умершего отца. Смерть и память могли сделать его союзником. Может, годы помощи отцу в банде Аншень, молитвы об именах на табличках теперь пригодятся.
— Как тебя зовут? — сказала я.
— Младший Шмель, — сказал он.
— Твоим отцом был Большой Шмель? — спросила я.
Пауза.
— Ты его знала?
— Не живым, — сказала я, — но каждый год на его день рождения мы с отцом сжигали подношения для него… — о, только бы память не подвела, — во время девятого месяца, — его дыхание дрогнуло. — Твоего отца звали Чжу Веньхай. Твоего деда звали Чжу Ренцзя. Твоего прадеда звали Чжу Тончжан.
— Ты делала подношения моим предкам, мисс?
— Если Билли гадкий кузен, — сказала я, — можно ли ту, что годами вспоминала дни рождения твоих предков, посчитать верной племянницей?
— Твои молитвы ценны, — сказал Младший Шмель. Вежливость его ответа заставила меня подумать, что он не поможет, но он отвернулся от меня. — Дай Ло, — сказал он одному из других мужчин. Обычно так называли старшего брата, но могли звать и бандита, что был старше. — Жрица навредила только Билли, и мы знаем, что он заслужил перелом. Может, отпустим ее?
— Мы не можем так просто ее отпустить, — сказал другой мужчина с хрипом астмы в голосе. — Билли козел, но подумай, как будет выглядеть, если одна из Си Ляня отправила одного из нас в лазарет и ушла невредимой.
Вот и все. Я ощущала на себе ладони мужчин, они сжали крепче. Но тут дверь открылась, и вошел кто-то еще. Группа повернулась к нему.
Сю Шандянь, вдовец, игрок, подошел спокойно к мужчинам, держащим меня.
— Доброе утро, братья, — сказал он с акцентом. — Что вы делаете с моей подругой, Ли-лин?