Девушка без имени
Шрифт:
Когда нам исполнилось тринадцать к стандартным занятиям науками, языками и этикетом прибавились новые. Мы изучали мужчин сначала в теории: анатомия, чувствительные точки, психология.
– Ха! Бабочка, ты видела, какой он ржачный? – хихикнула Эрика и махнула мне резиновой копией мужского полового члена.
Передо мной на парте стоял такой же, я косилась на него, как на музейный экспонат. Головка, ребристая стволовая часть и даже яички в наличии. Так написано в учебнике. Я увлеченно сравнивала картинку и пособие.
Взяла
«Как в учебнике. Интересно, что за практическая работа?»
Мои фантазии он разбудил чуть позже, когда в расписании появился предмет «Ублажение» и нас начали учить доставлять удовольствие мужчинам. Рассказывать о половых актах, а потом поделили на группы.
Десять девочек, в том числе и Эрика, теперь учились отдельно от меня и еще пятерых.
Причину я узнала, только когда нам стукнуло шестнадцать. К этому моменту мы освоили на тренажерах практики минета, отработали рвотный рефлекс, чтобы брать как можно глубже – мужчинам так нравится. И узнали еще кучу всего. Нас теперь всерьез интересовал секс.
Начались «Практики чувственности».
Мы приходили туда обнаженными, учились справляться с возбуждением и вызывать его.
– Бабочка, подойди сюда, – скомандовала Мадам. Она вела этот предмет лично. – Эрика, и ты. Вы же соседки? Значит, доверия больше. Переходим к практическим занятиям. Вы должны уметь ублажить не только мужчину, иногда нужно помогать друг другу…
Мы с обнаженной соседкой удивленно переглянулись. Все девушки хорошо знали тела друг друга, поскольку последний год по приказу Мадам спали только обнаженными. Но ласки? Я изучила этот параграф. Мне и в голову не пришло ослушаться Мадам. Поэтому через несколько минут, громко крича, Эрика задрожала всем телом и выгнулась дугой. Пряный вкус ее удовольствия остался на кончике моего языка.
– Отлично, Бабочка, – кивнула Мадам. – Эрика, слишком эмоционально. Ты должна уметь сдерживаться, если Хозяин предпочтет тихих. Но в твоей ситуации яркий темперамент только на руку.
Я кивнула и послушно отползла в сторону, чувствуя, что тоже немного влажная между ножек. Нам разрешали ублажать себя, даже выдали брошюрки, как это делается. Но до того дня мне удавалось избежать практики.
– Ну ты даешь! Это было вау! – вечером Эрика делилась со мной эмоциями, подпрыгивая на кровати. – У меня как будто взрыв в голове случился и так по всему телу дрожь…уххх! Сделаешь еще, а?
Написала на листочке короткое: «Нет!»
– Ну ты зануда, Бабочка. Повезло тебе, что ты хозяйская. Иначе, кто бы тебя взял такую. Немая, даже еще и скромница, – весело смеясь, показала мне язык. – Кстати, мы через неделю едем на смотрины. Все, кто без Хозяев. Там будут мужчины.
Представляешь! Может быть, меня заберут отсюда!
Наверное, тогда я смешно вытаращила глаза. Мужчины? Их везут к Хозяевам? Когда же за мной приедет мой защитник? Но он не торопился. Я много раз представляла, как он выглядит. Разумеется, грезила о высоком, красивом и сильном мужчине, кому я смогла
Он бы гордился мной, даже без голоса. Он бы наградил меня удовольствием. Я хотела хорошего Хозяина. Страстного и сильного, как в фильмах, которые нам показывали в кинозале. Мускулы, красивое лицо, властный голос, большой член и я на коленях рядом с ним. Он берет меня, окутывая своей силой, выбивая крики и стоны из немного горла.
Голос. Он бы вернул мне голос. Он же мужчина, а значит, сильный. Значит, обязательно вернет мне голос. Ведь когда-то он у меня был, я уверена.
Через неделю Эрика вернулась. Уставшая, взъерошенная и затраханная. С покрасневшими, припухшими губами и лихорадочным блеском в глазах. Она была с мужчиной. Я поняла это мгновенно.
Трое из их группы нашли Хозяев в тот день.
– Подруга, это вау! – заявила Эрика. – У меня все болит, но я такааая счастливая!
Увы, некоторые девушки с ней были не согласны. Они дрожали и плакали. К двоим вызвали врача, видимо, мужчины оказались для них слишком сильными. Со мной такого точно не случится.
Я буду достойной своего хозяина. Я не буду плакать.
После моего восемнадцатого дня рождения за Эрикой пришел Хозяин. Оказывается, ее присмотрели два года назад, но оставили «до возраста». Я была этому рада, потому что подруг у меня в пансионе, кроме нее, не было.
Остальные относились к немой девочке, которая даже имени своего не помнит, с вежливым недоумением, особенно девушки из нашей пятерки «хозяйских».
– И кому ты так приспичила, немая? Ты даже стонать нормально не можешь! – фыркали они.
– Да какой-нибудь старпер-извращенец! – смеялись другие.
– Зря вы так, – их в очередной раз одернула Мадам. – Бабочка единственная из всех вас идеально прошла оценку внешности и получила татуировку.
Тут она была права. Когда в шестнадцать лет нас голыми завели в большой зал и начали снимать мерки, проводя оценку внешности, то меня поставили на первое место. В целом, было за что.
Нас хорошо тренировали, поэтому пышек среди нас не было, но все остальное давала уже матушка-природа. Мне в этой лотерее достались шелковистые светлые волосы до плеч, огромные голубые глаза, достаточно крупный рот и полные губы. Мадам говорила, что такие губы могут сделать даже самого взыскательного хозяина счастливым и называла их порочными.
Грудь приличного размера с аккуратными торчащими сосками была моей гордостью. Я надеялась, что Хозяину понравится держать ее в руках, сжимать пальцами и втягивать в рот. Бедра были узковаты, но Мадам утверждала, что с возрастом разойдутся. Округлые ягодицы и достаточно длинные ноги, тут я немного проигрывала той же Эрике, у которой они росли буквально от ушей, но не переживала по этому поводу.
С тот день, в шестнадцать, мне и нанесли татуировку – Бабочку, которой отмечали лучших выпускниц пансиона. Как объяснила Мадам, это знак качества для мужчин. Если у тебя на плече серебристая бабочка, значит, ты лучшая женщина.