Девушка 18+

Моро Лолита

— Что вы думаете об этом, Еленочка? — спросил снова корпулентный дяденька напротив.

Забыла, как его зовут. Прослушала. Как и сам, обращенный ко мне вопрос. Он догадался и повторил.

— Вы ходите на выборы, дорогая? — ничего глупее он не догадался спросить. Даже если бы специально старался.

— Нет, — легкомысленно ответила я. Вот пристал. Что мне за дело до их имперских игр?

— Ну, а если бы ходили? — не отступал он.

Все присутствующие глядели на меня с антропологическим интересом. Вдруг у меня случайно есть мозг. И я им пользуюсь.

—

За кого бы вы проголосовали?

Придурки полные. Улыбаются ободряюще. Как трехлетнему ребенку. Ждут, когда расскажу стишок.

— За женщину, — улыбнулась я красивыми, розовыми, полными губами.

— За что? — вытянулось лицо вопрошавшего.

За что? Это правильно. Очень по-имперски.

— За женщину, — повторила я.

Четверо взрослых, уверенных во всем по этой жизни, мужчин смотрели на меня изумленно-неверяще. Буквально кресло подо мной заговорило. Не я.

— Все? Я писать хочу-у, — проныла я детским голоском им в тему и выскользнула из-за стола.

— Шлюхи идут голосовать за шлюху! — раздалось весело мне в спину.

Что? Я не сразу сообразила, что это ко мне. Что? Воздух кончился. Как от удара поддых. В подземном переходе. Сердце замерло на краю Вдох. Выдох. Тук-тук. Раздышалась. Обернулась.

Звягинцев Сергей Петрович откровенно хохотал, откинувшись на спинку кресла. Живот его сотрясался в счастливом смехе. Пуговицы на жилете вот-вот отлетят в непонимающие лица двух других членов компании. Вебер сидел ко мне спиной. Я смотрела. В глухо молчащий дорогой пиджак.

— Не сверкай красивыми глазками, дорогая. Всем здесь известно, что ты платная подружка моего старого боевого товарища, — добродушно, до отеческой заботы, проговорил довольный толстяк.

Отсмеялся. Вынул платок из кармана брюк и вытер раскрасневшееся от водки и веселья лицо. Шарил везде по моему телу глубоко посаженными, холодными глазками. Приценивался. Остальные мужчины напротив спрятали взгляды в тарелки. Вебер не оборачивался. Ну! Скажи что-нибудь, мой хороший. Наш стол словно накрыло колпаком молчания. Тишина. Стояла плотная, на куски резать можно. Что там обычно совершают настоящие мужчины, когда?.. Мужчины здесь есть? Нет.

Я хмыкнула. Шлюха? Прелесть, какая! В первый раз, что ли? Неверно формулируете, господин генерал, или кто вы там. Блядь городская! Вот как надо. Говорить уже могла.

— Пятьсот евро, пузан. Рекомендации и контакты возьми у папы. Этот вечер у меня занят. Звони, котик.

Я вернулась к столу. Забрала свою сумочку. Красиво наклонилась над тарелками низким вырезом четвертого номера. Чмокнула Андрея Вебера-старшего в прохладную гладкую щеку. Он резко протянул руку, поймать меня хотел. Я была начеку. Генерал промахнулся.

— Доброго вечера, господа!

Я издевательски прижала правую ладонь к виску в известном жесте. Развернулась на каблуках и ушла. Молчание в спину.

Сразу повернула за угол, во двор. Быстро пробежала его насквозь. Сидящие на спинках скамеек подростки радостно засвистели моей, слишком громко стучащей каблуками по холодному асфальту, фигуре. Низкая темная

арка в теле старого доходного дома. Сквозняк. Выхода почти не видно. Какие-то двери чернеют внутри. Я, не дав страху обезножить себя, понеслась в жуткий переход. Плевать! Лучше наркоман в жопу, чем папа Вебер в … стоп! Я подумаю об этом завтра. Я подумаю об этом завтра. Господи! Я подумаю об этом…

Айфон знакомой вибрацией и стандартным рингтоном прервал мою глупую молитву. Женька.

— Лялька! Мы с Максом соскучились! Приезжай! У нас весело! — орал в трубку пингвин.

— Щас, — рассмеялась облегченно я.

Страшный туннель закончился. Я вышла на забитый машинами и праздношатающимися людьми проспект. Иллюминация. Свет и воздух!

ГЛАВА 47. Анюта

— Ты меня обманул! — возмутилась я.

В университетском скворечнике было чисто прибрано и пусто. Красавчик Максим отсутствовал абсолютно. Пингвин, прикрывшись именем брата, зазвал меня сюда в глупой надежде.

Женька пародийно скорбно развёл руки в стороны.

— Не обижайся. Он уехал на соревнования в Ярославль. Завтра вечером приедет.

— Я не буду с тобой спать. Я уже говорила это. Не помню сколько раз, — я притворялась сердитой.

Была искренне рада вернуться сюда. Думать я буду завтра. О… нет! Все потом.

В холле взыграла веселая музыка. Чей-то день рождения. Шум голосов нарастал. Студенты собирались в компанию отмечать. Пить разномастный дешевый алкоголь и плясать до последнего выжившего. Мне нравилось. В этом грохоте собственные мысли расслышать не удастся. Отлично! Я снова ощутила себя взрослой тетей среди наивно-сексуальных игр моих ровесников. Что ж, пойду, усыновлю кого-нибудь.

— Женька выходи! Уже нОлито! — раздался громкий стук в дверь.

Пингвин взял меня уверенно за руку и вывел в холл.

Со мной здоровались, как со своей. Иришка с Маринкой помахали, радостно приветствуя. Несколько парней дотянулись чмокнуть в щечку. Кто-то поднял большой палец вверх, одобряя моё ярко-синее платье с пышной короткой юбкой. Женька цепко держал меня за талию. Надежда умирает последней. Пингвин явно верил в это.

Выпили по одной-второй за именинника. Закуски на всех не хватало. Музыка кислотой лезла в уши. Танцы!

— Третья! За любовь! С левой руки, от сердца! — выкрикнул звонкий девичий голос. Все подчинились.

Женька быстро клюнул меня в губы горьким от водки, напряженным ртом. Я рассмеялась и отодвинулась.

— Не дашь, — угадала я его отчаяние сквозь грохот динамиков.

— Нет. Но я что-нибудь придумаю, — улыбнулась в его расстроенное лицо. Погладила по щеке. Потащила танцевать.

Я курила у приоткрытого окна кухни. Только мертвецки пьяный не рассказал мне сегодня, насколько это вредное занятие опасно для молодого организма. В холле топтались парами последние из могикан, подпирая друг друга в медленном танце. Именинник, похожий на недострелянного зомби, танцевал со стойкой от разбитого торшера в центре. Вечеринка удалась.