Девственный огонь
Шрифт:
Пенелопа кокетливо улыбнулась шерифу:
— Я наследница Джессики. И наследница Дюплесси тоже, — она громко рассмеялась своим резким неприятным смехом.
— Нет, не ты, — сказала Джессика с ужасом глядя на мать.
— Я, конечно же. Шериф, вы понимаете, что я должна ехать первым классом?
— Естественно, мэм. Вас даже будет сопровождать эскорт, — сухо заметил он.
— Съешь
Шериф подтолкнул ее к дверям.
— Подождите, я должна принять мое лекарство, — Пенелопа на ходу начала копаться в сумке.
— Все в порядке? — спросила Рейни, закрыв за ними дверь.
Джессика кивнула.
— Я вытащу собаку.
Джессика покачала головой.
— Ты ела пирожные? — забеспокоилась Рейни.
Джессика снова покачала головой.
— Ты хочешь побыть одна?
Джессика кивнула. Внимательно посмотрев на нее, Рейни кивнула и ушла на кухню.
Джессика неподвижно сидела в кресле, только ее пальцы осторожно касались пушистой шерсти Джеймса. Звук открываемой двери привлек ее внимание. На пороге стоял Тревис, лицо замкнутое и холодное.
— Рейни передала, что ты хочешь меня видеть.
— Она не должна была, — прошептала Джессика с замирающим сердцем.
Тревис смотрел на нее, как на совершенно чужого человека.
Он пристально посмотрел на нее и резко спросил:
— Что-нибудь случилось, Джессика?
От его чужого, бесстрастного голоса она расплакалась. Если бы он вел себя помягче, она бы с благодарностью бросилась в его объятия. А от этого холодного голоса она совершенно растерялась, не смогла себя сдержать.
— Она убила Джеймса Хогга, — безутешно повторяла Джессика и слезы катились по ее лицу.
Тревис посмотрел на собаку, лежащую у ног Джессики:
— Мне кажется, с ним все в порядке.
— Пес сдох, — заявила Рейни. Она стояла в дверях, ведущих на кухню, уперев руки в бока, и сердито смотрела на них.
— Ты об этом хотела мне сказать? — удивленно спросил Тревис. — Ты послала за мной, потому что сдохла собака?
— Если бы не умер пес, умерла бы Джессика. Яд предназначался ей.
Тревис побледнел. «Пенелопа», — догадался он:
— Я думал, она в тюрьме в Форт Ворсе.
— Она сбежала. Приехала за деньгами отца.
Лицо Тревиса
— Значит, ты все-таки оформила завещание на нее. Этим проклятым людям ты веришь! Как же, родная кровь!
— Я не посылала за тобой, чтобы ты сделал ей еще хуже, — резко перебила Рейни.
— Тогда зачем?
— В доме была злая, сумасшедшая женщина, нужна была помощь. Шериф пришел первым.
— Значит, я не нужен?
— Поговори с женой. У нее есть новости для тебя, — Рейни выразительно посмотрела на Джессику.
— Ну? — Тревис так глянул на Джессику, что ей захотелось убежать из комнаты.
— Ничего, — быстро ответила она.
— Только глупый мужчина уходит, ничего не узнав, — сказала Рейни. — Вообще-то, вы оба дураки, — она хмыкнула и ушла на кухню, плотно закрыв за собой дверь.
— Так в чем дело?
— Я не сделала Пенелопу моей наследницей, — сказала Джессика с надеждой, что это ему понравится.
— Но как я могу поверить после всего, что рассказала Рейни? — сухо спросил он. — Ты вообще оформила завещание?
— Нет.
— Ну, было бы лучше оформить. Ты же не хочешь, чтобы все деньги Хартов и Дюплесси достались твоему худшему врагу?
— Ты не худший враг, — прошептала она.
— С каких это пор? Я достоин меньшего порицания, потому что я, по крайней мере, не пытался убить тебя? — с сарказмом спросил он. — Но это не относится к твоему завещанию. Поскольку ты еще молода, с ним можно и подождать. Ты себя плохо чувствуешь?
— Не-ет, — еле слышно прошептала Джессика.
— Правда? — Тревис внимательнее присмотрелся к ней. — Джесс, что с тобой?
— Ничего, — она глядела на него испуганно.
— Ты больна?
Господи, неужели Рейни сказала ему о приступах тошноты?!
— Ты была у врача? Давай я тебя осмотрю, — Тревис резко потянул ее из кресла и она инстинктивно прикрыла руками живот. В этом жесте он не мог ошибиться.
— Черт бы меня побрал, — пробормотал он, вспоминая, как сильно хотел, чтобы она была беременна зимой, в тот вечер, когда Джо Рей своим длинным языком разлучил их. Это случилось теперь, теперь, когда они далеки друг от друга, как никогда раньше. — Ты не собиралась говорить мне об этом, не так ли? — с горечью спросил он.
Джессика отвернулась, едва сдерживая слезы.
— Собиралась или нет? — настаивал он. — Ты в самом деле так меня ненавидишь?