Девон: Пробуждение
Шрифт:
"Ага."
Девон откинула его и провела пальцами по бурым каплям, глубоко въевшимся в старое дерево.
"Возможно, обычная потасовка?"
Нет, что-то в этой комнате шептало об обратном. В некотором роде эхо места…
"Тут еще что-то, между досок."
"— Золотая пуговица?"
Идеально подходит к одной дорогой мундирной куртке зеленого цвета и как сестра-близнец для тех пуговок, что украшали платье маленького цветочного урагана по имени Лили.
Девон, распрямилась во весь свой немаленький рост и отряхнулась.
Выводы
Странно хозяин не производил впечатление идиота, да и в комнатах не пахло смертью.
За исключением одной…
От мыслей ее отвлекла знакомая мелодия. Перезвон колокольчиков.
Она подошла к окну.
Маленький ураган Лили несся в сторону сада, где на долю мгновения мелькнули лоскутное платье и соломенная шляпка, а вслед за ней украдкой шел толстяк и двое его дружков.
Синие глаза блеснули в тени.
— То, что нужно!
Эван прикончил предпоследний кусок пирога и довольно вздохнув откинулся на подушки.
«Ужин был просто невероятно вкусным!»
Голова все еще немного гудела, но, утолив голод и жажду, он почувствовал себя значительно лучше.
Эван вздохнул, и тут его внимание привлекла ловушка с лесовичком под столом.
"Кто и зачем ее установил?"
Домовые прогоняли вредители и избавляться от них не было смысла. Что до дикого лесовичка, то держать его ради забавы за решеткой, казалось, и вовсе не правильным.
"Их в этих краях и так немного осталось."
Опустившись на пол, он открыл замок ловушки, и дверца клетки с тихим скрипом отворилась.
— Путь свободен, можешь убегать.
Никакой реакции.
— Хорошо, тогда, когда ты сам захочешь уйти.
Тишина, а затем изнутри клетки раздалось приглушенное урчание и тихий свист.
— Ой? Вот как. — Эван посмотрел на остатки своей трапезы и задержав взгляд на оставшейся половинке булочки, протянул ее лесовичку, — Держи.
Из глубины клетки появилась маленькая лапа и… «Хвать!» Булочка моментально исчезла в тени. Затем прозвучали осторожное «Амм!» и бодрое «Хрум-хрум-хрум!». Не прошло и минуты, как раздался еще один свист и показалась клянчащая добавку лапка.
Против воли на губах Эвана расцвела улыбка. Он взял последний кусок пирога и протянул ее клянчившей лапе. "Цап!" Существо ухватилось за корочку и утащило лакомство внутрь. Раздался бодрый и продолжительный «Хрум-хрум-хрум-хрум!» и тихая отрыжка.
Прошло несколько мгновений, прежде чем маленькое существо выглянуло из клетки и благодарно свиснув, поклонилось.
— Всегда пожалуйста…а — а-ах.
Эван зевнул, прикрыв рот ладонью. Его уже клонило в сон, но сначала нужно было принять ванну, а еще …
Эван покосился на дверь, она была закрыта. Он проверил это уже трижды, как и то, что единственный ключ с узором сирени лежит перед ним на столе.
И хоть Девон пообещала, что сегодня он сможет
Он все же не смог до конца поверить ее словам.
Вдобавок… Он забыл спросить, можно ли мочить эту повязку?
И уж точно он не сможет в ней спокойно уснуть.
Но что, если кто-то чужой войдет, пока он будет слеп?
…
..
.
На Эвана накатило неприятное чувство паранойи.
К тому времени, когда маленький флажок в ванной почти закончил свой медленный подъем вверх.
Из открытой клетки доносились тихое сопение.
А входная дверь была подперта шкафом, сундуком, стулом, шваброй и веником, а сверху этой конструкции покачивался пивная кружка с цветком одуванчика.
И только тогда Эван смог облегченно вздохнуть.
"Да, теперь он может расслабиться."
3.4 Желание Тряпичной Энни
Небо постепенно темнело.
Энни отряхнула передник и, достав из кармана ножницы, срезала еще несколько благоухающих цветов румянки. Когда букет был закончен, она углубилась в дальнюю часть сада. Оттуда с пригорка под сенью сиреневого дерева, что цвело круглый год, открывался вид на обширные поля и морское побережье вдали.
Здесь покоилась ее мать.
Тут не было надгробия лишь привязанные к ветвям ленты и колокольчики.
Такова была её воля.
Энни взяла уже увядший букет румянок и встряхнула его над землей. Эти целебные цветы не росли в их краях, но все-таки прижились в их саду.
«Как и твой отец.»
Отец. Моряк выброшенный, на берег в разгар бури и встретивший в этих краях любовь всей своей жизни.
Горсть семян к весне превратилась в букет цветов, а к лету заняла большую часть их сада. Как и любовь ее родителей. Цветя и процветая.
Но их счастье не длилось долго.
«Отец сгинул в море.»
Буря застигла его во время рыбалки. Пустую и разбитую лодку выбросило на берег. Оставив ее мать вдовой с двумя маленькими детьми.
«Откуда пришел, туда и возвратился.»
Шептались соседи.
Ее мама говорила иначе:
«Моряк однажды — моряк навсегда. Море было его любовницей, от которой он никогда не смог бы уйти, в конце концов, она забрала его у меня.»
Энни никогда не могла понять, почему в ее голосе не было ни злобы, ни обиды. Но именно тогда в их саду распустились новые румянки.
Любимые цветы ее матери.
Для Энни и ее брата они были напоминанием об отце.
Отчим их ненавидел.
Заняв дом, он пытался их уничтожить, но эти цветы, если их правильно садить росли как сорняки. Энни знала их секрет. Но почему-то здесь на могиле ничего не работало. Она прикладывала все усилия, но цветы не желали всходить. Ей только и оставалось приносить букеты, ждать, пока они завянут и разбрасывать семена.