Девочки
Шрифт:
— Собачка, милая, кто тебя бросил туда? — твердила девочка со слезами, укутывая собаку передником и прижимая ее к груди, а животное судорожно лаяло и только старалось лизнуть руку или лицо наклонившихся к ней девочек.
— Господи, что мы с ней будем делать? — плакала Евграфова.
— Франк, Франк, что тебе будет, ведь у тебя передник, пелеринка, рукавчики, все в грязи! Вот подымется опять история!
— Mesdames, — воскликнула Франк, — знаете, что я вам скажу? Снесем собачку прямо Maman и признаемся ей во всем, она простит, она любит собак, а?
— Снесем, снесем! —
Мимо удивленных «синявок», сидевших на одной из скамеек площадки, девочки пробежали прямо в подъезд и исчезли в нижнем коридоре слева, где начинались апартаменты Maman.
— Ну, m-lle Нот, спешите, — сказала старуха Волкова, дама третьего класса, — наши сорванцы опять что-то выдумали. Вы не заметили, Франк что-то несла на руках?
— M-lle Нот, Франк вынула из трубы большую крысу, — доложила какая-то девочка.
— Как крысу? Какую крысу? Вы меня с ума сведете! Кто видел крысу?
— Ах, m-lle, я не видела, мне так сказали, она понесла ее к Maman, с ней побежал чуть не весь класс.
— Крысу, к Maman? Да что же это такое!
С m-lle Нот на этот раз действительно сделалось дурно, но никто из девочек не побежал за водой.
— Барышни, барышни, что вам надо? — спрашивала горничная Maman Наташа, выйдя в коридор.
— Наташа, милая, хорошая, что Maman делает?
— Баронесса книжку читают, сидят у окна.
— А какой на ней чепчик? — спросила Евграфова.
— Барышни, не шумите. Господи, да что это вы держите, мамзель Франк?
— Наташа, душечка, доложите Maman, что первый класс пришел к ней, что мы спасли собаку и умоляем, просим Maman принять нас.
Наташа пошла докладывать.
— Назарова, ты будешь говорить по-французски?
— Пустяки, Франк, говори сама, у тебя и собачка на руках.
— А какая она хорошенькая, глазки черненькие, — и дети снова кинулись целовать бедную грязную собачонку.
— Maman идет, Maman!
Maman вышла в чепце с пунцовыми лентами и с ласковым лицом.
— Maman, Maman, — дети бросились целовать ее руки, — мы спасли собачку и принесли ее подарить вам.
Франк выступила вперед и, протягивая собачку, рассказала, как они спасли ее. Maman рассмеялась, поцеловала детей и дала слово оставить у себя собаку.
— Франк, пусти ее на пол.
Собачка на полу имела самый жалкий вид.
Маленькая, белая с желтыми пятнами, лохматенькая дворняжка дрожала и, поджав хвост, глядела умоляющими глазами на Франк, которую признавала своей спасительницей.
— Франк, снеси собачку Наташе, скажи, я велела ее накормить и закутать во что-нибудь, а вечером вымыть ее. Завтра я вам позволю прийти посмотреть ее, а теперь, Франк, иди в бельевую и скажи, я велела выдать тебе все чистое. Adieu, mes enfants, conduisez-vous bien — cette fois je ne vous gronde pas. [67]
С неистовым восторгом дети влетели в бельевую и авторитетно, от имени Maman, потребовали для Франк всю чистую перемену.
Звонок к обеду давно уже собрал в столовую всех девочек. Перед прибором m-lle Нот стояли склянки
67
Прощайте, детки, вы вели себя хорошо — на этот раз я не сержусь на вас.
— Mademoiselle Франк! — накинулась на нее Нот. — Вы опять бунтовать! Куда вы бегали? Какую крысу вытащили? Да говорите ради Бога!
Девочки в десять голосов рассказали классной даме о своей находке и о доброте Maman. Затем, не слушая больше ее восклицаний и угроз, девочки набросились на свой остывший обед, а разговор вертелся вокруг того, как назвать собачку: Trouver, Ami или Cadeau. [68]
Maman сдержала свое слово; собака, вымытая и накормленная, оказалась ласковой и веселой. После выпуска первого класса она жила на попечении Наташи, а затем, когда Maman, баронесса Ф., оставила свою службу директрисы и уехала в имение к дочери, собачка, которую назвали Cadeau, уехала вместе с ней.
68
Находка, Друг или Подарок.
Женя Терентьева изготовила еще медаль с надписью «За спасение Cadeau».
VI
Конец каникул. — Первые розы. — L'Egypte. — Русалочка. — Солнце в руках. — Ирочка Говорова. — Разговор со Шкот
Август подходил к концу. Клен зарумянился, а на липе золотыми пятнами пошел желтый лист. Погода стояла еще теплая, и девочкам жаль было расставаться со своим старым садом, не хотелось снова запираться в душных классах, браться за книги — словом, входить в рутину зимней институтской жизни.
Для первого класса это была последняя зима. Снова придет весна, зазеленеет старый сад, прилетят знакомые птицы вить гнезда, сбегутся с чердаков и из темных подвалов голодные, исхудалые «Наполеоны» и «Ристори»; но первому, выпускному, классу будет уже не до них. 1 мая, как в волшебной сказке, раскроются перед ними каменные стены, и тридцать девушек в белом выйдут в широкий свет, и пойдет каждая из них искать в нем свою долю земных радостей и страданий.
— Надя Франк, в приемную! Франк! Где Франк? К ней приехал брат, ее зовут в маленькую приемную!
— Иду, иду! Тут я! Кто пришел ко мне, не видели? Франк бежала из сада, вся запыхавшись. Ее толстые косы, еще по-летнему распущенные за спиной, били ее по плечам, густой волной сбегали на лоб, пелеринка была на боку, а в переднике она держала завернутую куклу.
В старшем классе была «мода» играть в куклы, и куклы у всех были одинаковые: фарфоровая вертящаяся головка, фарфоровые же ручки и ножки и лайковый животик «с пищалкой». При выпуске каждая обладавшая таким «beby» дарила его своей обожательнице из младшего класса.