Девочки
Шрифт:
«Он тебе проиграет! Такая каланча! Он не сможет прыгать!» Мой класс был во мне абсолютно уверен.
Кадер засунул в мешок свои длинные тощие ноги. Мешок ему и до бедер-то не доходил. А мне — почти до подмышек.
Дамьен дал старт.
Я прыгала. Как я прыгала! Быстро! Да, да! Кадер отстал! Еще два прыжка — и я выиграю очко моему классу!
Еще один прыжок! Я рванулась вперед. И тут Кадер как схватит, как дернет за мой мешок! Он меня остановил. Он сбил меня с ног! Скамейка была совсем близко.
Да так, что вздохнуть не могла.
Учителя услышали мой крик, и все сбежались в угол двора за платаны. Поднимала меня мадам Прюнье.
Нас с Кадером отвели в медицинский кабинет.
Медсестра посмотрела, не нужно ли мне наложить швы, мой глаз тоже осмотрела и сказала: «До свадьбы заживет».
Меня уложили, и я лежала полтора часа. Даже заснула и проснулась от звонка на вторую перемену. Первый, кого я увидела, был Кадер. Он сидел на стуле рядом со мной. Это его так наказали: посадили присматривать за мной.
Я знала, что рано или поздно Кадер встретится мне на узкой дорожке.
У меня как будто турбина в животе заработала. Кадер ничего сообразить не успел. Я вскочила с кушетки и что было силы шарахнула его головой о стену кабинета. Аж зазвенело! Тут и он вскочил. Схватил меня за футболку. Я плюнула на него. Стала лупить ногой.
Лупила и думала: «Надо метить в яйца».
Бабац! Дылда ростом метр восемьдесят рухнул на пол как мешок. И заорал благим матом, как раньше я.
Он лежал и держался за больное место.
В кабинет вбежал кто-то из учителей — охрана. Скручивать ему пришлось всего лишь меня: метр сорок четыре, тридцать один килограмм.
Он выволок меня за дверь всем напоказ.
— Я врезала ему по яйцам!
Это я послала информацию своему классу.
Учитель больно стискивал мне руку.
— Ай! Ай!
Мои ноги висели, не доставая до пола.
Тут пришел мсье Арну мой учитель, и освободил меня.
— Да, он суперский. Вот бы мне такого отца…
Коринна просто обожает моего учителя. Ее мечта — чтобы мама вышла за него замуж. Но у него уже есть жена.
Мсье Арну присел передо мной на корточки. Он хотел, чтобы я посмотрела ему в глаза. Он ничего не знал. Пришел позже.
Он говорил, что я славная девочка, хорошая ученица, но иногда со мной трудно. Говорил, что не хочет вести меня к директору. А надо — я ведь провинилась. Я заметила, как он дышит: будто ему за меня обидно.
Он махнул учителю, который чуть не сломал мне руку, мол, «все в порядке», чтобы тот уходил. Тот очень шумно вздохнул, как же он устал от всего этого. Уму непостижимо, головорезы какие-то, а не дети! Он уже сыт по маковку. Как тут можно работать? Он потребовал, чтобы вызвали мою маму. Мсье Арну ничего ему не ответил.
— Что
Про бег в мешках он не знал. Все смотрел на мой глаз. Наверняка думал, что это Кадер меня ударил.
— Не хочешь мне отвечать?
Дылду повели к директору. Он шел враскоряку: наверно, яйца еще болели. Проходя мимо меня, Кадер провел указательным пальцем по горлу и посмотрел угрожающе. Я тебя зарежу — вот что это значило. Я даже не шевельнулась.
— Не хочешь поговорить с мсье Пайе? — спросил мой учитель.
Мсье Пайе — это директор школы.
— Здорово он тебя разукрасил, — сказал мсье Арну и улыбнулся.
Хорошо ему было улыбаться, не его же дома мама убьет! Он как будто радовался, что у меня глаз заплыл.
— Тебе больно?
Я передернула плечами: подумаешь!
— Знаешь, мне это совсем не нравится. Я должен отвести тебя к мсье Пайе, раз со мной ты не хочешь говорить.
— Хочу, — сказала я, глядя в пол.
С ним я на самом деле хотела говорить.
Но мсье Арну еще раз переспросил:
— Что ты хочешь? Хочешь поговорить со мной?
Я кивнула головой: да.
Оказывается, я была вся расхристанная. Он одернул мою футболку, прикрыл живот. Завязал развязанный шнурок. Потом поднял меня. Мсье Арну решил, что ходить мне больше не надо. Теперь он обо мне позаботится. А то на меня все шишки падают. Мне вдруг захотелось спать.
— Готово.
— Ну, я пошла. Который час?
— Давай поживей, она придет с минуты на минуту.
Уж я спешила как могла! По лестнице почти летела. Перепрыгивала через пять ступенек!
— Что это с тобой стряслось, Сибилла, детка? — спросил меня мсье Мирюль, когда я вошла в магазин канцтоваров.
— Упала в школе.
Он улыбнулся. Он добрый, мсье Мирюль.
— Что тебе нужно?
— Промокашку.
— Записать на счет твоей мамы?
— Да. Спасибо.
— Всего доброго.
— Всего доброго.
Закрываю за собой дверь магазина и мчусь еще быстрей. Дело пахнет керосином, мама должна уже вернуться.
Только бы Грымза опять не вышла орать в подъезд…
Нет, путь свободен.
Что же я ей скажу?
— Сибилла? Сибилла? — слышу я, едва переступив порог.
Ой! Уже? Это мамин голос! Она прямо за моей спиной, в коридорчике, который ведет в подъезд. Подъезд Д. И обернуться я сейчас не могу!
Мама снова зовет меня.
— Сибилла?
Слишком рано она пришла, на минутку бы позже! Через минуту я была бы уже на лестнице. Через минуту она бы меня не увидела! А дома Коринна сумела бы ее подготовить!
— Сибилла? — опять зовет она.
Зовет и уже точно знает, что я ее услышала. Голос у нее изменился. Она чувствует: что-то неладно.