Девочки

Келман Ник

— Дать клятву! — повторяет он.

Как бы то ни было, он понимает, что это уже смахивает на хвастовство. И он прав. Это понятно даже тебе.

— Ты серьезно? — спрашиваешь ты. — Дать клятву?! Так и сказала? Повезло тебе, мать твою!

Ты ревнуешь. Вокруг очень много восемнадцатилетних, но по этой ее просьбе тебе ясно, что он натолкнулся на лучший их тип, на тип, все еще любящий пиццу, тип, собирающий плюшевых игрушек, тип клятвенных обещаний.

— Знаю, знаю, — говорит он, смеясь. — Но, дружище, мне как-то не по себе из-за этого.

Ты советуешь ему не беспокоиться, в этом нет ничего плохого. Ты знаешь, что он пока не вполне

тебя понимает. Но поймет. А когда это произойдет, то он осознает, что это не только то, что ему нужно, но и то, чего он заслуживает, и он перестанет переживать из-за этого.

Повесив трубку, ты не можешь прекратить думать о том, что девушка эта, должно быть, тоже еще не понимает, насколько необходимо требовать клятвы такого рода. Она, должно быть, считает, что ей повезло, раз такой парень, как твой друг, с его деньгами, внешностью, опытом, общается с ней. Она, должно быть, считает, что ему не может быть интересен кто-то ее возраста, кто-то такой неопытный, такой юный. Она, должно быть, считает, что у него есть более интересные занятия, есть более важные дела, о которых он думает. Ей, должно быть, интересно знать, что такого она может ему дать, чего у него еще нет.

Повесив трубку, ты знаешь, что она не может даже предположить, что у нее есть то, чем он и сам некогда обладал, но сейчас потерял. И это тебе известно наверняка, потому что, хотя бы предположив такую возможность, она бы никогда не сказала именно этих слов.

И еще. Если бы она не сказала именно этих слов, то твой друг никогда бы ею не заинтересовался. Если бы она не сказала именно этих слов, ей бы действительно нечего было ему предложить.

* * *

Царь Агамемнон! полезнее было бы, если бы прежде

Так поступили мы оба, когда, в огорчении нашем,

Гложущей душу враждой воспылали за пленную деву!

О! почто Артемида сей девы стрелой не пронзила

В день, как ее между пленниц избрал я, Лирнесс разоривши:

Столько ахейских героев земли не глодало б зубами,

Пав под руками враждебных, когда я упорствовал в гневе!

Гектор и Трои сыны веселятся о том, а данаи

Долго, я думаю, будут раздор наш погибельный помнить.

Но совершившее прежде оставим в прискорбии нашем,

Гордое сердце в груди укротим, как велит неизбежность.

Ныне я гнев оставляю решительно; я не намерен

Сердца крушить враждой бесконечною.

Ахиллес, Илиада 19:56

* * *

Вы с друзьями отмечаете успешное окончание сделки. Вы переходите из бара в бар, подсовывая деньги вышибалам. Повсюду жарко, полно народа и накурено. Повсюду громкая музыка, крики и модные интерьеры. Повсюду много хорошеньких девушек в мини-юбках и майках с открытыми спинами или топах с открытыми животами, но самые хорошенькие из них всегда те, кто обслуживает вас, — барменши, официантки, танцовщицы.

Спустя какое-то время, уже после того, как все вы выпили больше чем по чуть-чуть, уже после того, как большинство из вас отправилось по домам, один из твоих друзей говорит:

— Эй, мы ведь совсем близко от моего нового жилища, не хотите ли, парни, взглянуть на него?

Звучит заманчиво, и вот вы уже поднимаетесь к нему.

Дверь открывает его девушка. С девушками такого типа встречались только двое из вас, да и то пару раз. Она не рассержена. Должно быть, он предупредил ее, что будет поздно, а она просто решила

его дождаться.

— Привет, ребята! — здоровается она приятным голосом.

На ней голубые джинсы и футболка, она босиком. Это не совсем парадная одежда, но и не затрапезная. Она абсолютно не накрашена, волосы убраны в «конский хвост». Выглядит она тем не менее прелестно, хотя не так чтобы очень — из-за освещения. Оно в его квартире и не приглушенное, и не неоновое.

— Какая-то ты толстая, — говорит он, заходя внутрь.

Но вы игнорируете и его самого, и его комментарий, так как расходитесь посмотреть его жилище, общий вид, кухню, домашний кинотеатр. Вы прекрасно понимаете, что он просто рисуется.

Предпочитая находиться рядом с людьми, разговаривающими с ними на одном языке, большинство бывших военнослужащих поселяются в пределах десяти миль от военной базы. Мы можем использовать эту информацию, чтобы вывести показатель уровня разводов среди бывших военнослужащих путем изучения показателей разводов в странах, где располагаются военные базы.

Когда мы делаем эти подсчеты, то обнаруживается, что показатель этот приблизительно равен среднестатистическому показателю уровня разводов в данном государстве. Это заставляет нас задуматься не над тем, почему уровень разводов для мобилизованных военнослужащих примерно равен среднегосударственному, а над тем, почему уровень разводов среди штатского населения такой же высокий, как среди бывших военных.

Ты сказала это, когда твои руки давно перестали пахнуть молотым кофе или рубленым чесноком. Ты сказала это, когда мы вернулись из поездки в горы.

По небольшой железной дороге мы поднялись в деревню, в которой, как ты когда-то слышала, все местные жители покупают сундуки. Совсем маленькое местечко, где всего-то десять или около того домов, где уровень снега достигает скосов крыш. Но когда там были мы, снега не было. Стоял теплый летний день, и прямо на улице было выставлено множество деревянных сундуков. Прекрасные сундуки, вручную разрисованные фольклорными мотивами, изображающими северных оленей и фигурки людей в традиционных нарядах, сундуки, вручную разрисованные красным, зеленым и белым. Мы купили половину выставленного товара. Ты подумывала об открытии магазина.

Позже, когда мы садились в поезд, когда начался закат, ты сказала:

— Это то, что ты хочешь, совершенно ничем не испорченное место.

А возможно, это были не горы. Возможно, это был берег, а столяры были рыболовами. Возможно, сундуки были рыболовными снастями, вывешенными на просушку. Возможно, ты даже не думала об открытии магазина. Но сказала ты именно это. И было это именно тогда, когда ты это сказала.

«Одиссея» неизбежна после «Илиады». И совсем не удивительно, что хитрый Одиссей выживает, в то время как сильный Ахиллес — нет.

Поэтому мы поддерживаем их — наших детей, — когда следим за ними на соревнованиях по плаванию, вдыхая пропитанный запахом хлорки, влагой и туманом воздух, боясь, что пока мы покупаем содовую в автомате или пробираемся на свои места, мы просмотрим, как они превзойдут собственное лучшее время в этом виде соревнований, хотя по-прежнему придут последними. А когда они стоят, дрожа в обмотанном вокруг тела полотенце, с сырыми, взъерошенными после шапочки волосами, и смотрят, как победители получают медали, мы говорим им: