Девочки мадам Клео
Шрифт:
Самым повторяемым и любимым словом в лексиконе Дэррила было слово «бля». Из крепких напитков он отдавал предпочтение «Сигрэмс Севен» и «Се-вен-ап» или «семь плюс семь» – смеси, неизменно усиливавшей его едва ли не прирожденную озлобленность на весь свет за то, что с ним изначально, как ему думалось, играли краплеными картами. Его представление о юморе выражалось в издевательстве над беззащитными, вроде барменши, официантки придорожной закусочной или молоденького безусого служителя бензоколонки. Его представление о справедливости сводилось к тому, чтобы раскроить кому-нибудь губу костяшками покрытого шрамами кулака.
Характер
На плечи Дэррила Слайда легла забота выходить и вырастить ребенка, который был таким хрупким, таким бледным и болезненным, что в течение нескольких первых недель после смерти жены он боялся даже брать дочь на руки. На мечты, касающиеся собственной жизни, он, вероятно, был неспособен, зато мечты относительно будущего его ребенка были безудержными.
Необлагодетельствованный судьбой, Дэррил на своем опыте понял, что образование прокладывает дорожку к лучшей жизни. В своих грезах он видел дочь обладательницей диплома об окончании колледжа – чего бы это ему ни стоило.
Сью-Би было почти десять, когда она стала замечать мужчин, приходивших каждую субботу по вечерам в трейлер выпить и перекинуться в карты. Отец позволял ей сидеть рядом с собой, пока играл. Ей очень нравилось это наблюдать, и она всю неделю страстно ждала наступления очередного субботнего вечера. Вскоре она научилась в уме играть лучше своего отца и его друзей. Разобраться в картах было так легко: на них были обозначены цифры, которые можно запомнить. Они не были похожи на буквы, которые Сью-Би было так трудно прочесть. Неспособность воспринимать смысл слов в книгах и журналах было единственным, что заставляло ее плакать. Но в первый раз, когда она бросила на пол школьный учебник и закрыла лицо руками, замешательство, появившееся на лице отца, огорчило ее даже больше, чем неспособность толком прочесть ни слова.
Однажды вечером после карточной игры она открыла для себя способ бороться с этой бедой. В понедельник нужно было отвечать по истории, для чего требовалось прочесть целую главу о второй мировой войне.
– Папа, – позвала она.
– Да, малыш, – отозвался он из-за дверцы открытого холодильника.
– По истории мне поручили подготовить доклад о войне. Ты бы здорово мне помог, если бы прочел вслух главу. – Она умолкла и зажмурила глаза, опасаясь отказа.
– Какие могут быть возражения, солнышко. Дай все уберу, и тогда засядем за чтение.
Тем вечером он читал ей в первый раз. Она прижалась к его плечу и слушала, как никогда и ничего прежде. Читал он очень медленно, и она успевала все запоминать.
Когда он закончил, она долго еще молча, не шелохнувшись лежала, прижимаясь к его плечу. Наконец он закрыл книгу.
– Ну как, солнышко?
– Чудесно, папа, – ласково прошептала она. – Просто восхитительно. Обещай мне, что будешь делать это каждый вечер.
Дэррил расправил плечи и слегка потрепал ее маленький носик.
– Каждый вечер обещать не могу, – сказал он, сдавленно смеясь. – если тебе
Позже, приютившись на выдвижном диванчике за грубошерстным постельным покрывалом, которым отец загораживал ее уголок, она попробовала пересказать про себя то, что он ей прочел, и убедилась, что помнит почти каждое слово.
На следующей неделе была контрольная работа по второй мировой войне. Сью-Би получила отличную отметку.
Отец продолжал читать ей. Всякий раз, когда он читал, она отвечала успешно. Но этого было недостаточно. Все чаще случалось так, что она не могла использовать помощь отца, и ее мир все больше и больше сужался, превращаясь в замкнутое пространство, наполненное страхом. Существовало жестокое несоответствие между тем, что думали о ней люди, и тем, что знала она сама. В классе она всегда садилась за самую заднюю парту – не потому, что было неинтересно, а потому, что так было легче оставаться незамеченной. Замысловатая вязь букв, написанных на доске, действовала на нее угнетающе. Когда Дэррил помогал ей, она получала отличные оценки, а когда не помогал – ее старания не давали никакого эффекта. Учителя обратили внимание на разительные контрасты и, не подозревая о роли отца, решили, что она попросту ленится.
К тому времени, подобно слепому, вынужденному рассчитывать на все человеческие чувства, кроме зрения, и потому развивавшему их сверх обычного, она научилась притворяться.
Застенчивость и постоянная озабоченность учебой отдаляли Сью-Би от других детей. Мальчики дразнили ее, потому что она была чувствительной и красивой. Очень скоро, однако, они сообразили, что чрезмерное внимание к Сью-Би чревато для них появлением сержанта Слайда с пистолетом в кобуре, грохочущего по двери их квартир. Так что связываться с ней не было никакого резона. Девочки же, собиравшиеся у кого-нибудь дома, чтобы поиграть после школы, редко приглашали Сью-Би в свою компанию, если вообще это делали. Она была слишком тихой, правильной и скучной.
Когда Сью-Би выросла, у нее остались такие же шелковистые ковыльного цвета волосы, с какими она появилась на свет. В двенадцать лет ее изящное маленькое тело начало расцветать. К тому времени, когда она училась в выпускном классе средней школы Вейлина, она была настоящей красавицей, подавленной тайным изъяном, который сделал из нее изгоя.
Последний барьер, который ей предстояло преодолеть, был переходный тест для колледжа. Никакой возможности приготовиться к нему заранее не было. Этот тест представлял собой итоговую проверку всех полученных школьников знаний и для Сью-Би означал полный провал.
Хильда Вайсман пролистала свой блокнот, в котором фиксировала все предстоящие дела, и увидела, что на девять тридцать у нее назначена встреча, которая обещала быть трудной. Она с содроганием думала об этом всю неделю. Заявление родителя с просьбой о встрече, как правило, сулило конфронтацию, то есть нечто такое, что было ненавистно Хильде. Но она как директор школы никак не могла уклониться от этого свидания.
Она получила письмо от некоего сержанта Дэррила Слайда, отца ученицы выпускного класса, в котором он испрашивал аудиенции у нее в кабинете. Ей пришлось хорошенько напрячь свою память, чтобы точно представить себе Сюзанну Слайд. Наконец она вспомнила. Эта девочка одно время посещала организованный Хильдой кружок. Насколько она помнила, это был красивый трогательно скромный ребенок.