Девочки играли в апокалипсис
Шрифт:
Ваня проделал утренние процедуры и облачился в спортивный костюм со знаками спасителей человечества. Эти знаки были цветы эдельвейса. При вручении униформы Ваня впервые услышал слова «эдельвейс» и очаровался им. Это слово, им произнесенное утром, поднимало его с постели.
Пробежка по замкнутому периметру двора, завтрак с другими АКью в общей столовой – и за работу.
Ваня входил в комнату, нажимал на кнопку стола, из ниши выдвигался голографический компьютер. За ним и предстояло Ване провести свой день. Задача его группы была уберечь Землю, то есть, их блок-секции
Работал он до обеда, проделывая за компьютером ряд операций, каждый день одних и тех же. Каждый день он стремился оптимизировать скорость, и, если ему удавалось одолеть ускорение хотя бы в тысячную долю секунды, на экране загорался алый флажок поощрения.
Ваня знал: другие АКью, так же, как и он трудятся в своих комнатах. Их сближает задача спасения Земли, а разделяет то, что у каждого своя оперативная задача, исключающая возможность консультаций. Надо быть бдительным, и всегда, в столовой и на прогулке повторять про себя последовательность выполнения действий.
Перед Ваней замелькали ряды разноцветных квадратов, принося ему чувства самоуважения и удовлетворенности.
В этот день Ваня замешкался. Он отключился на целую минуту, повторяя про себя: «Ваня. Иван».
Но потом наверстал. В этот день Ваня не получил флажка поощрения. Он уложился в свое время. Он знал, что десять флажков порицания означают отстранение от работы. А она нравилась Ване.
Обеденной прогулки у них не было. Они шли в комнату обследования, на выходе получали обед здоровья, который съедали, стоя за стойками. Потом проходили в спортзал для легкого бега по кругу, чтобы убедиться в пользе обеда, дающего силы.
Ване захотелось не бежать со всеми, а подумать. Но тело его само включилось в бег. До самой вечерней прогулки после ужина у него не было времени задать себе несколько простых вопросов.
И только вечером, в их прекрасном дворе с качалками, самокатами, спортивными снарядами ему удалось, встав у большой клетки с птичками и, делая вид, что он за ними наблюдает, задуматься.
К нему приблизился АКью10.0,2. Ваня спросил его:
– Как ты думаешь, АКью10.0,2, почему эти птицы сидят в клетке?
– Чтобы мы всегда знали, где их найти, – ответил АКью10.0,2 с ласковой улыбкой.
– А как ты думаешь, АКью10.0,2, если открыть дверцу, захотят ли они выбраться?
– Спроси у надзирателя, я не знаю.
Ваня не пошел спрашивать у надзирателя. Тот сам подошел к клетке.
– Милые птички, милые птички, – сказал ему Ваня, – Но я хочу покататься на самокате.
Перед сном он подошел к стене С-3. Стены в комнатах были пронумерованы. С-1 была с входными дверями и санузлом. К С-2 с окном во внутренний двор примыкал рабочий стол, С-3 была глухая, а С-4 – с кроватью и плательным шкафом.
Перед сном Акью обычно занимались рукодельем. Ваня вышивал бисером, а готовыми изделиями
Время от времени у них проходили выставки изделий, там и можно было ими обменяться. Процесс обмена занимал несколько суток. Это были дни, когда заботу о равновесном сохранении положения Земли брала на себя техника. Как объяснили АКью, это были дни равновесной инерции, не требующие особого внимания.
АКью и в самом деле чувствовали в эти дни облегчение душевного состояния.
Вечер у Вани получился особенный. «Ваня, Иван», – повторял он про себя с энтузиазмом. Камера наблюдения, охватывавшая всю его комнату, не фиксировала ничего необычного.
Впервые в жизни в Ванину голову пришла мысль о параметрах пространства. Он знал, что его комната представляет его упрощенную модель. Ходить следует по ровному полу, и с этого все начинается: стены могут иметь сколько угодно поверхностей, проецируемых в другие измерения, потолки тоже. Но пол – должен быть ровным, стол, стул и кровать тоже.
Ваня подошел стене С-3, подумав впервые: «А что за ней?». Он поскреб бархатистую поверхность стены ногтем. На ней появилась царапина.
Ваня ужаснулся и лег спать.
Весь следующий день он занимался обычными делами, но легкое чувство тревоги не покидало его. Вечером на прогулке он снова подошел к клетке с птицами. Это были волнисты попугайчики. АКью10.0,2 снова приблизился к нему. Как говорится, если что-то повторилось, значит, это уже не случайность.
– Как тебе эти птички? – спросил его Ваня.
– Отлично, – ответил АКью10.0,2. – Они созданы радовать нас. Если бы у них были руки, а не крылья, они были бы одними из нас…
– Озабоченными мировыми проблемами? – попытался закончить его фразу Ваня.
АКью10.0,2 ощутил беспокойство. Он посмотрел вокруг. АКью, одетые одинаково, сновали тут и там, прыгая, качаясь, бросая мячи. «А кто же в эти мгновения поддерживает гравитационное равновесие?» – эта мысль потрясла его.
Всех АКью охватило неожиданное беспокойство. Они увидели, как АКью10.0,2 подходит к надзирателю и задает ему какой-то вопрос, а надзиратель с доброй улыбкой ему отвечает. АКью10.0,2 улыбается в ответ. Через несколько минут к нему подошли двое. Больше АКью10.0,2 другие АКью не видели.
Вновь оказавшись в своей комнате, Ваня подошел к царапине на стене. Он увидел, что она слегка поблескивает. Ваня снова провел по ней ногтем и понял, что за бархатистой поверхностью скрывается материал, похожий на стекло. Не думая, что он делает, Ваня поскреб еще. Получилось красивое золотисто-розовое матовое пятно. «Акью10.0,2 увели двое, – вспомнил он. – Неужели и меня могут увести?». Слезы хлынули из его глаз, он закрыл их обеими ладонями. Он так любил свою комнату и свою работу.
Ваня коснулся мокрым пальцем сделанного им пятна. И – о, ужас, оно стало таять, превращаясь в дырку.