Девочка. Книга вторая
Шрифт:
— Сейчас вашего кота вернут.
Внезапно в помещении, закрытом от меня послышался грохот, кошачий вой, а потом, как мне показалось чьи-то ругательства, не уступавшие по силе Зетовым.
— Мне нужно внутрь! — не на шутку разнервничалась я, представив очередную сцену жертв и разрушений.
— Не беспокойтесь, мисс Харт, — спокойным тоном ответил Мэттью, стоя как монумент спиной к запретной комнате.
Внезапно металлическая дверь открылась на несколько дюймов и оттуда вылетел взлохмаченный и взъерошенный кот под чьи-то ругательства и мужской хохот.
Я
Уже перестав переживать по поводу того, что моего Тигра увезут с базы, я лишь "гневно" посмотрела на кота и направилась в кухню, пытаясь понять, какие тайны скрывает очередная массивная дверь.
"Может, в обморок свалиться, чтобы Мэттью побежал за водой, оставив меня хоть на секунду одну", — тут же предложило мне мое воображение.
Но вспомнив, что телохранитель не отошел от меня и на шаг, когда кот ринулся в запретное помещение, я поняла, что такой трюк не сработает.
"Все помещения просматриваются камерами, а твой телохранитель скорее свяжется по рации и оттащит тебя на руках в комнату, но точно не оставит одну", — тут же возразил мой рассудок, и я была с ним согласна. Сандерс и его бойцы знали свое дело.
Я завернула на кухню, желая налить себе чая, как вдруг мне бросилась в глаза книга в лазурной обложке, лежавшая на столе. Подойдя ближе, я улыбнулась — это была "Чайка по имени Джонатан Ливингстон" Баха. Вероятно, ее здесь забыл Философ. Интересно, кто же все-таки этот человек. Взяв потрепанный томик в руки, я погладила старую обложку и открыла книгу.
"Мы выбираем следующий мир в согласии с тем, чему мы научились в этом. Если мы не научились ничему, следующий мир окажется точно таким же, как этот, и нам придется снова преодолевать те же преграды с теми же свинцовыми гирями на лапах".
Я прочитала отрывок и задумалась: красиво Бах использовал аллегорию, рисуя свою чайку-душу, желавшую познать совершенство. Простые истины. Жизнь не ограничивается едой, борьбой и властью в социуме. Мы пришли в этот мир, чтобы научиться летать, научиться любить. Безусловная любовь — это и есть то совершенство, те небеса, к которым должна стремиться наша душа-птица.
— "Чем выше летает чайка, тем дальше она видит", — услышала я голос сзади, процитировавший Баха.
Я обернулась и увидела Мэттью, стоявшего на пороге.
— Да, каждый из нас стремится в небо и ищет совершенство, — задумчиво кивнула я, но встрепенувшись, спросила: — Это ваша книга?
— Да.
— Так вы и есть Философ! — вырвалось у меня, чем ввела парня в недоумение, и я отругала себя за такую бестактность. — Простите, я просто знала, что Философ читает Кастанеду и Баха.
Он кивнул.
— Вы слышали разговор… — скорее не спросил, а подтвердил парень.
— Так получилось, — попыталась оправдаться я, и, чтобы сгладить неловкую паузу добавила, протягивая Мэттью книгу: — Это
— Согласен. Но мне нравятся и другие вещи Баха.
Я посмотрела на мужчину, который рассматривал изображенную на обложке чайку, и вопрос возник сам собой:
— Вы летчик?
Мэттью пристально посмотрел на меня и, понимая ход моих мыслей, произнес:
— С детства хотел в небо. Но не судьба.
— Обстоятельства выше нас?
— Банальная боязнь высоты, — усмехнулся он, но я видела, что за этой улыбкой он прятал неловкость, считая эту фобию своей самой большой слабостью.
— Нет… высота — это не главное, — попыталась я успокоить Мэттью. — "Небеса — это не место и не время. Небеса — это достижение совершенства".
— Хотите почитать? — неожиданно предложил парень.
— Если позволите, — согласилась я.
Внезапно, Мэттью сосредоточился и приложил ладонь к уху, в котором у него виднелась скрытая гарнитура. Я сразу поняла, что его вызывают по рации, и развернулась к кулеру, чтобы налить себе чая.
— Понял, — услышала я его ответ невидимому собеседнику.
— Будете чай? — предложила я, наливая в чашку кипяток.
Но Мэттью отрицательно покачал головой и, выпрямившись, официально произнес:
— Нет, спасибо, мисс Харт.
Я кивнула, понимая, что вероятно он и так допустил вольность, заговорив со мной о Бахе. В его обязанности входило нянчиться со мной, но никак не разговаривать о литературной деятельности военного летчика Ричарда Баха и распивать со мной чаи. Памятуя, что Зету уже влетело от Сандерса за мой "шпионаж", и не желая того же Мэттью, я молча направилась в комнату, по дороге выискивая кота.
Глубокой ночью меня что-то разбудило. Открыв глаза и прислушавшись, я различила тихий шум в коридоре, который через несколько секунд стих. Я села на кровати и включила свет — Тигр, лежавший у меня в ногах, проснулся, то ли от моего пробуждения, то ли тоже услышал шорох — непонятно, но его уши были насторожены. Я хотела активировать рацию, но тут же оставила эту затею, понимая, что тем самым разбужу Эльзу, которая и так уставала, разрываясь между больницей и базой. На всякий случай я встала и на цыпочках подошла к двери, но внезапно металлическая ручка бесшумно опустилась вниз и вернулась на свое место, а я резко дернулась в сторону, пытаясь утихомирить сердце, которое начало выбивать жесткий ритм.
"Мне даже нечем защититься, в случае нападения", — пронеслось у меня в голове, пока я блуждала глазами по комнате в надежде найти что-нибудь тяжелое. Внезапно я вспомнила о кобуре Ричарда и, не задумываясь, ринулась к шкафу. Схватив кожаное вместилище для оружия, я немного успокоилась и, спрятав его под подушку, опять легла в постель — может быть кобура напугает чужака хотя бы на время. Тигр обнюхал порог и минут через пять вернулся ко мне, улегшись горячим тельцем мне на ноги, которые заледенели от нервного холода. "Харт, успокойся, Тигр бы почувствовал врага за километр и не лежал бы так, спокойно сопя", — сказала я себе, пытаясь уснуть.